Порно алена водонаева дом 2

Категории видео

порно дженнет маккарди / порно видео кристен стюарт / порно фото миранды косгроув / порно ролики в чулках смотреть онлайн / дита фон тиз видео порно

Алена Водонаева Дом- - съемки для немецкого порно-канала Hard Porno, Alena Vodonaeva in sex action with german Dom Дом. Видео - из по запросу водонаева видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Порно С Алёной Водонаевойvideos. me, россия, молодые, дома, минет, порно, брюнетки

Алена водонаева секс дом а еще Порно видео фото с участием насти ушаковой саратов и Порно видео мамочки или Секс с роднои дочь видео. Алена водонаева секс дом. И еще Принудительны кунилингус просмотр видео в HD качестве и Струйний женский оргазм смотреть.

Особенно довольными останутся любители «клубнички», так как они получают удивительную возможность воочию увидеть классические образцы русского порно, представленного в этом нашумевшем проекте. Но посетители нашего ресурса получают уникальную возможность стать свидетелями весьма пикантной сцены, в которой упомянутый выше Степан искусно удовлетворяет знаменитую героиню «Дома-» Алену Водонаеву.

Вдохновленные смелым примером Берковой на Дом-, Алёна Водонаева и Степан Меньщиков решили не отставать от нее. Они тоже замутили секс прямо на виду у камер, которые пристально наблюдали за всем, что у них происходит. Правда, они не стали делать это столь откровенно, а постарались потрахаться, как бы, невзначай.

Секс с молоденькой русской девушкой Аленой у нее дома на кровати. Русское порно. Мамины трусики или секс с мамой - пока папы нет дома!!! Зрелые женщины.

Видео - из по запросу алена водонаева видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Порно С Алёной Водонаевойvideos. me, россия, молодые, дома, минет, порно, брюнетки,.

На нашем сайте все мировые звезды совершенно голые в самых откровенных позах. Порно фотографии иностранных звезд, взятые с зарубежных порталов, домашнее и любительское порно знаменитостей, вы можете бесплатно посмотреть и скачать на сайте manystars. Откровенное и эротическое видео с голой Аленой Водонаевой из телепроекта дом.

Мы отобрали самые качественные фотографии русских и зарубежных знаменитостей. На нашем сайте все мировые звезды совершенно голые в самых откровенных позах. Порно фотографии иностранных звезд, взятые с зарубежных порталов, домашнее и любительское порно знаменитостей, вы можете бесплатно посмотреть и скачать на сайте manystars. Дом Алена Водонаева и Степа. Комментарии. Просмотров.

Мы отобрали самые качественные фотографии русских и зарубежных знаменитостей. На нашем сайте все мировые звезды совершенно голые в самых откровенных позах. Порно фотографии иностранных звезд, взятые с зарубежных порталов, домашнее и любительское порно знаменитостей, вы можете бесплатно посмотреть и скачать на сайте manystars. Дом Алена Водонаева и Степа. Комментарии. Просмотров.

Алена Водонаева - дом порно. Прелюдия к сексу Алены Водноаевой на теле передаче дом. Две жирнючие но страстные дамочки на один маленький пенис Худенькая девочка с маленькими сиськами отдается соседу. Экстремальная фетишная оргия с раскаленным воском на грудях. Алёна Водонаева против Бони. Дом Драка Степан Меньщиков и Антон Потапович. Популярная правда Зависть с участием Виктории Боня, Ксении Собчак, Алены Водонаевой NEW.

Дом_Водонаева_и_ее_голая_жопа. Kб Алена Водонаева лижит с голой жопой. Алёна_Водонаева_Порно_-_Порно_со_звездам. Мб Алёна Водонаева Порноalena_vodonaeva_-_yeroticheskaya_fotoses. Мб Алена Водонаева.

Фото с алёной водонаевой. Фотографии участницы Дом Алены Водонаевой. Архив альбома. порно фото. мастурбация. Брак Алены Водонаевой все-таки развалился. Быть счастливой в узах. Алена Водонаева Alena Vodonaeva в фотосессии для журнала Playboy.

На нашем сайте вы найдете, анальное, оральное, домашнее , частное и школьное порно. Даже о порно рассказах мы не забыли упомянуть. Мы стараемся для вас пополнить нашу порно коллекцию только самыми лучшими видео материалами. Добавляйте наш сайт к себе в закладки, и приходите вновь и вновь. Самые рейтинговые порно-ролики. Алена Водонаева-Дом Видео.


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ...


Прошли, пролетели годы, и Саня - кто б мог подумать! - стал настоящим начальником... в областном департаменте строительства он занимает не самое последнее место, и время от времени, бывая наездами дома, я вижу его по телевизору: то он, сыпля цифрами, даёт интервью, то рассказывает, тщательно подбирая слова, об успехах строительства в области, то информирует об объективных трудностях, и никакой он уже не Саня, а называют его исключительно по имени-отчеству... да и как иначе? - прошли, пролетели годы...

Не виделись мы лет двадцать... или даже, пожалуй, все двадцать пять - четверть века не виделись и не встречались и вряд ли уже когда-нибудь увидимся: в родном селе, где мы выросли, у Сани никого не осталось - дом его родителей давно продан, самих родителей уже нет на свете, и приезжать ему в родное село и не к кому, и незачем... а мои пути-дороги уже который год пролегают мимо областного центра - я не бываю в городе N, и разве что случай - непредсказуемый господин случай - сведёт нас где-нибудь когда-нибудь еще раз...

Но я, собственно, не об этом - я о странной прихотливости нашей памяти... вот ведь что удивительно и что каждый раз, когда я об этом думаю, меня неизменно озадачивает: то, что когда-то волновало, что изматывало душу, создавало самые разные проблемы и вообще казалось судьбоносным, с годами странным образом блекнет, скукоживается, а то и вообще стирается в памяти - исчезает, выветривается из памяти напрочь, так что уже не помнишь ни имён, ни лиц, ни коллизий, ни переживаний, словно ничего этого не было, а какое-нибудь пустое, ничего не значащее слово, или цвет неба, или чей-то мимолетный взгляд, или запах сирени, или стук дождя на рассвете, или какой-то другой ничем не примечательный и потому такой же малосущественный вздор вдруг всплывёт в памяти невесть из каких глубин, встанет - спустя годы - перед мысленным взором настолько отчетливо и ясно, будто случилось это только что - вот-вот... и ведь что интересно: никогда не знаешь, что именно вспомнится через годы, что останется в памяти годы спустя, и получается.... что? - получается, что, проживая жизнь, никогда не знаешь наверняка, что в этой жизни по прошествии лет окажется по-настоящему важным... и я, когда думаю об этом, каждый раз - снова и снова - думаю одно и то же: нам не дано предугадать...

А ведь и правда: не дано... Этой зимой я снова был дома - и снова так получилось, что в "ящике" - по телевизору - я снова увидел Саню: он опять о чём-то говорил, тщательно подбирая слова, а я, слушая, но не слыша, опять - в который раз! - думал о странной прихотливости нашей памяти... то есть, памяти моей - моей собственной; вспоминает ли обо мне Саня, и если он вспоминает, то что именно, мне неведомо, - откуда мне это знать...

Впервые мы трахнулись осенью, когда я учился в девятом классе, а он - в десятом, и сразу сделали это "по полной программе": по соседству с моим домом была свадьба - весёлая, многолюдная, нас на той свадьбе не было и быть не могло, но каким-то образом нам со свадебного стола перепала бутылка вина, которую мы с Саней тут же, петушась друг перед другом, выпили, а выпив, вмиг опьянели - "окосели" - и Саня вдруг как-то легко, дурашливо полез ко мне, показывая, что будет делать ночью жених с невестой, и я почему-то не стал его отталкивать... более того, я не стал вырываться из рук его даже тогда, когда ладонь его плавно заскользила у меня между ног, - брюки у нас у обоих топорщились - стояли колом, и уже через минуту, или даже меньше, мы жадно сосались в губы, чувствуя стремительно нарастающее желание... всё это произошло спонтанно, и дальше всё было так же спонтанно: возбуждённые, мы какое-то время молча, с сопением лапали друг друга, жадно тискали, через брюки гладили один у другого задницы, ощущая ладонями возбуждающе упругую мякоть сжимающихся половинок, - какое-то время, стоя в темноте, мы сладострастно, с силой тёрлись друг о друга стояками, поочерёдно впиваясь друг другу в губы - целуя друг друга взасос... потом расстегнули друг другу брюки - члены у обоих, полыхая жаром от небывалого возбуждения, несгибаемо стояли, и уже сильно-сильно хотелось... "пойдём ко мне..." - прошептал Саня, сжимая в горячем кулаке мой клейко залупившийся твёрдый член;

"зачем?" - отозвался я, ещё до конца не веря, что мы оба способны двинуться дальше и что всё у нас сейчас может быть по-настоящему; "выебу тебя" - тут же последовал ответ, и снова я не удивился, не испугался и не возмутился... в бане, не зажигая света, мы опять целовались, одновременно тиская друг у друга торчащие из расстёгнутых штанов напряженные члены, потом друг у друга сосали, поочерёдно садясь один перед другим на скамейку, и не было в этом ничего странного или стыдного... может быть, потому, что в бане было темно?

Наслаждение нарастало с каждым мгновением - оно уже распирало нас, делаясь невыносимым, и Саня, стягивая с меня брюки, стал молча поворачивать меня задом... брюки мои съехали вниз - гармошкой легли на туфли, и хотя я никогда этого не делал, я сразу понял, для чего он меня поворачивает - что он хочет... но здесь я неожиданно воспротивился: "я тебя первый..." - горячо, нетерпеливо прошептал я, в темноте вырываясь из его рук, и Саня не стал возражать: повернувшись задом ко мне, он сам с себя сдёрнул, приспустил брюки и, наклонившись, сам раздвинул ладонями свои ягодицы...

Я совершенно не помню, что было на другой день: как мы встретились, о чём говорили, как себя чувствовали, и главное - кем себя ощущали, трахнув друг друга в зад, или, как у нас говорили, "в очко"... было ли мне стыдно - потом, на другой день? что думал я - на другой день - обо всём этом? что думал о себе и о Сане? переживал я или радовался? - ничего этого сейчас я уже не помню; да и то сказать: прошло столько лет... Второй раз это случилось через месяц или даже больше - через полтора, потому что было это днём и я хорошо помню, что за окном шел снег: было это сразу после школы - у Сани дома, мой портфель стоял у двери, одежда наша валялась по всей комнате, и мы оба были уже совсем голые - оба были возбуждены, залупившиеся наши члены багрово пылали, но я не давался - я отбивался и вырывался, словно я всего этого не хотел, и мы, шумно сопя, боролись на паласе, Саня, меня уговаривая, шептал "давай! давай!", я ему "не давал", а за окном в это время кружился в воздухе белый пушистый снег... и еще я помню, что было больно: Саня, приоткрыв рот - глядя мне в глаза, ритмично двигал бёдрами, до основания вгоняя член в моё пацанячее "влагалище", а я, уже "отстрелявшийся" - уже его трахнувший, лежал под ним с поднятыми вверх ногами и, кусая губы, чувствовал, как от боли и напряжения на лбу у меня выступают крупные капли пота... так это было у нас во второй раз. А потом мы трахались хотя и не очень часто, но достаточно регулярно, и делали это до самой армии... но теперь, спустя годы, когда я бываю дома - когда вижу Саню по телевизору, вспоминается мне не первый наш раз, и не второй, и не другие разы, когда мы, юные, с наслаждением, с упоением скользя членами в туго обжимающих, жаром опаляющих норках, поочерёдно натягивали один одного то дома у меня, то дома у него, каждый раз делая это "по полной программе", а вспоминается мне совсем другое...

Вспоминается мне - со всей отчетливостью, словно было это вчера - знойный летний день.... и даже не день, а утро - позднее июльское утро: мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, на небе ни облачка, и хотя длинный, бесконечно длинный летний день только-только начинается, солнце уже припекает вовсю, и даже в тени чувствуется, как воздух медленно наполняется звенящим зноем...

- Пойдём! - в который раз повторяет Саня, и в голосе его звучит нетерпение.

- Зачем? - отзываюсь я; по голосу Сани я чувствую, что терпение его на исходе, а это значит, что вот-вот он начнёт говорить открытым текстом...

- Ну, зачем... будто сам ты не знаешь! - Саня локтём толкает меня в бок.

- Я? Не знаю... откуда мне знать? - я пожимаю плечами, всем своим видом показывая, что "я - не я, и хата - не моя".

- Всё ты знаешь... пойдём! - последнее слово Саня проговаривает с напором, одновременно наваливаясь на меня плечом.. - Ну, Влад...

- Ну, я...

- Головка от хуя! Пойдём... - Саня с силой давит своим плечом на моё, тем самым демонстрируя мне своё желание.

- Нет, ты скажи... ты скажи сначала, зачем... - я со смехом отталкиваю Саню от себя, но он не уступает мне, и какое-то время мы молча боремся плечами: кто кого...

- Чего ты... чего ты ломаешься? Целка, что ли? Пойдём, бля... по разику...

- По разику - что? - не сдаюсь я.

- То! Вставай, бля... пойдём!

Собственно, так, или почти так, у нас происходит каждый раз - с этого всё начинается... и этот раз не исключение: уже полчаса, сидя на скамейке, Саня уговаривает меня идти к нему, а я отнекиваюсь - делаю вид, что не хочу, и Саня, то и дело толкая меня локтём в бок, с завидной настойчивостью снова и снова повторяет своё "пойдём!", - ему хочется... ему очень хочется, а я...

- Сиди, - говорю я.

- Заебал ты меня! Хуля сидеть?!

- Когда это было, чтобы я тебя заёбывал? - Округляя глаза, я делаю вид, что пытаюсь вспомнить, когда же это было. - Хм... что-то мне, Санёк, такое не помнится...

- Что тебе не помнится? - отзывается Саня, и в голосе его звучит лёгкое возмущение.

- Ну, это... чтобы я тебя заёбывал.

- Вспомнишь, бля! Пойдём...

Мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, Саня почти на год старше меня - ему полных семнадцать, но это никакой роли в наших отношениях не играет: в душе я считаю, что я умнее Сани... во всяком случае, я не такой откровенный, как он, и хотя трахаться с ним мне нравиться ничуть не меньше, чем ему со мной, тем не менее каждый раз, когда у нас дело идёт к этому, я отнекиваюсь и отказываюсь - каждый раз я упорно делаю вид, что я либо не понимаю, чего он хочет, либо понимаю, но не хочу, и каждый раз получается, что Саня должен меня уговаривать и уламывать... типа: он хочет, а лично мне это всё по барабану, и если... если, в конце концов, я и соглашаюсь (а соглашаюсь я всегда), то делаю это лишь потому, что просто-напросто ему, то есть Сане, я уступаю, - такой у меня "камуфляж" - моя тактика и стратегия; вот - опять:

- Ну, Владик... ну, всё! Пойдём... - Саня, неуклюже заигрывая, вновь толкает меня локтём в бок.

- Что значит - "всё"? - не сдаюсь я. - "Пойдём", "пойдём"... а зачем?

Помимо того, что я таким образом камуфлируюсь, я ещё хочу, чтобы Саня проговорил... чтобы он сказал вслух, для чего он меня зовёт - что именно мы будем у него дома делать... и Саня не выдерживает - говорит, и говорит он это сочно, даже смачно, не скрывая своего удовольствия:

- Выебу тебя... в жопу выебу... пойдём! - и даже не говорит, а шепчет, чуть наклонившись ко мне - обдавая моё ухо горячим дыханием.

Вот! Я сам не знаю, почему мне нравится это слышать... "выебу... в жопу выебу..." - произносит Саня, каждый раз приглушая голос, и эти его грубые, прямолинейно буквальные слова каждый раз вызывают у меня прилив горячего, жаром опаляющего желания... впрочем, этого я Сане тоже не показываю.

- Ты уверен? - прищуривая глаза, я спрашиваю Саню таким тоном, как будто безоговорочно даю ему от ворот поворот.

- Уверен, - улыбается Саня. - У меня на тебя с утра стоит...

- Так в чём проблема? Сдрочил бы, меня представляя, и все дела... а ты с утра мучишься, страдаешь... в чём проблема? - смеюсь я.

Занимаясь онанизмом, я сам представляю Саню довольно часто... точнее, вспоминаю-перебираю наши кувыркания - как он меня и как его я... иногда, впрочем, я думаю о других пацанах: об Игоре - своём однокласснике, или о Максе, который каждое лето приезжает к деду в гости из Ленинграда... но с другими пацанами у меня секса никогда не было, а с Саней мы трахаемся уже почти год, и хотя делаем это не очень часто, но каждый раз - по полной программе, и потому представлять Саню очень даже легко.... впрочем, занимаясь онанизмом, иногда я думаю не о пацанах, а о знакомых девчонках, - каждый раз у меня это бывает по-разному... Мне давно хочется знать, дрочит ли "на меня" Саня, но эти вопросы мы с ним не обсуждаем - и я, насмешливо глядя ему в глаза, добавляю:

- Или что - подрочить слабо?

- Хуля мне дрочить? - отзывается Саня. - Я лучше в жопе твоей.... в очке твоём подрочу... пойдём!

- Ага, подрочишь, если я тебе дам... - снисходительно смеюсь я, и эта моя снисходительность тоже часть моего "камуфляжа". - А если не дам?

- Я ж тебе дам, - не задумываясь, парирует Саня. - Ты меня, а я - тебя... пойдём!

Ну, блин... логика железная! "Ты меня, а я - тебя", - говорит Саня, и я, невольно сжимая мышцы сфинктера, чувствую, как сладкий зуд буравчиками сверлит мою промежность... Мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, на небе - ни облачка, и кажется, что воздух, обжигающе горячий, невидимо дрожит от звенящего зноя...

- Ну...пойдём? - Саня, легонько толкая меня в бок локтём, смотрит на меня вопросительно.

- Ты что - не можешь без этого? - тихо смеюсь я; настойчивость, с какой Саня зовёт меня к себе, вызывает у меня самые противоречивые чувства: его ничем не прикрытое, совершенно конкретное желание одновременно и возбуждает, и удивляет меня... "как он так может?" - думаю я. Что он возбуждён и что хочет, мне вполне понятно, потому что я тоже возбуждён и тоже хочу, и хочу я не меньше его, но - признаваться в своём желании так открыто и так откровенно?

- Смотри... - вместо ответа Саня разводит в стороны колени, и я, скосив глаза, вижу, как вдоль правой ноги штанина его шорт бугристо выпирает. - Видишь... стоит! - не без гордости говорит он, шевеля под штаниной напряженным членом. - Пощупай...

- Ага, сейчас...

Саня, неожиданно схватив мою руку за запястье, рывком притягивает ее к своей промежности.

- Ты что, бля... совсем, бля, что ли? - Я тут же с силой вырываю свою руку из цепких Саниных пальцев, лишь на секунду коснувшись его твёрдого - напряженно бугрящегося - члена.

- А что? - смеётся Саня. - Никого же нет... кто нас видит?

Скамейка, на которой мы сидим, находится с внешней стороны забора, или, как здесь говорят, "за двором", и - хотя улица совершенно пустынна, тем не менее...

- Совсем, бля... совсем уже охуел... - шепчу я, не скрываю досаду.

- А что... что такого я сделал? - Саню веселит мой неподдельный испуг, с каким я стремительно вырвал свою руку.

- Ничего! Простой, как три копейки...

- Да ладно тебе! Из-за пустяка....

- Тебе всё пустяк...

Не отвечая, Саня какое-то время с любопытством неофита смотрит на собственную штанину, которая - под напором его напряженного члена - толчками приподнимается... Невольно скосив глаза, я тоже смотрю на его штанину... и, глядя на шевелящийся бугор, я отчетливо представляя напряженно твёрдый, горячий, сочно залупившийся Санин член... "ох, как сейчас мы покайфуем!" - с наслаждением думаю, и, думая так - предвкушая скорый кайф, я снова невидимо сжимаю мышцы сфинктера, чувствую, как сладчайший зуд пронизывает мою промежность...

- Ну, что... пойдём? - оторвав взгляд от штанины, Саня смотрит на меня вопросительно.

Я молчу; он хочет, и он этого не скрывает; а я... я тоже хочу, причём, хочу я не меньше, чем он, и у меня тоже стоит, но я в плавках, и потому моего стояка не видно... "и хорошо... - думаю я, - хорошо, что не видно", - я почему-то так не могу... то есть, не могу так откровенно, как Саня: он, когда начинает меня уламывать уже открытым текстом, каждый раз ведёт себя так, будто оба мы, он и я, самые настоящие гомики... а мы с ним.... "Мы - не гомики! - думаю я. - Мы - просто так..."

- Вла-а-д... - в голосе Сани упруго звучит нетерпение.

- А?

- Хуй на! Вставай...

- Ты что - всё ещё хочешь? Ещё не передумал? - голосом, полным ехидства, мстительно уточняю я; и правильно: нечего хватать меня за руку - тянуть мою руку к своему початку... и тут же, не менее мстительно - с той же самой интонацией, я добавляю, глядя Сане в глаза: - Я же сказал тебе - посоветовал...

- Что ты мне посоветовал? - Саня смотрит на меня вопросительно, не совсем понимая.

- А то... солнце, воздух, онанизм укрепляют организм! Вообрази меня - и вперед! Можешь руку намылить... какая тебе разница? Устала правая - работай левой...

- Это ты будешь меня воображать ... понял? - парирует Саня. - А я тебя без всякого воображения отпистоню... пойдём, бля!

- Я вообще никого не воображаю - не занимаюсь этим, - не моргнув глазам, вру я. Мне почему-то хочется, чтобы Саня думал - и верил - что онанизмом я не занимаюсь... ну, то есть, вообще не занимаюсь! Будто в пятнадцать-шестнадцать лет такое возможно... Впрочем, Саня тоже никогда открыто не признавался мне в том, что он дрочит, и о том, что он дрочит, я могу лишь догадываться - по собственному опыту. - А вот ты советом моим можешь без всякого труда воспользоваться, - говорю я.

- Мы рождены, чтоб сказку сделать былью... - смеётся Саня. Кажется, его совершенно не волнует, дрочу я или нет. Ему хочется в жопу - хочется со мной трахаться, и он этого не скрывает. - Ну, Влад... ну, чего ты? Чего ты ломаешься? Пойдём!

- Блин, не отстанешь теперь! - говорю я. Напряженный член мой сладко ноет, и я сам уже хочу сильно-сильно - хочу не меньше Сани, но... врагу не сдаётся наш гордый "Варяг", и я до последнего делаю вид, что я совсем не хочу и что если... если сейчас я и соглашусь к нему идти, то лишь потому, что он, то есть Саня, "теперь не отстанет".

- Не отстану, - соглашается Саня, через штанину сдавливая ладонью свой напряженно выпирающий шишкой член. - Пойдём!

Ох, до чего он настойчив: "пойдём", "пойдём"... конечно, пойдём! Куда же я денусь... Мне тоже хочется сдавить, стиснуть ладонью свой сладко ноющий член, но я не делаю этого - терплю. Саня, убрав свою ладонь в сторону, вновь шевелит членом... "Какой, всё-таки, он дурак - верит, что я не хочу", - думаю я, глядя, как штанина его шорт под напором члена упруго, соблазняюще бугрится: сжимая мышцы сфинктера, Саня конвульсивно дёргает - толчками приподнимает - свой напряженно твёрдый агрегат.

- Давай вечером, - говорю я, тем самым показывая, что я почти сдаюсь - я согласен в принципе, и вместе с тем, говоря "давай вечером", я делая последний штрих, камуфлирующий моё собственное страстное желание... какой я умный!

- Хуля вечером? Давай сейчас.... - сунув руку в карман - прижимая напряженный член к ноге, чтобы он не вздымал откровенным колом шорты, Саня решительно поднимается. - Чего нам до вечера ждать? И вообще... зачем нам на вечер откладывать то, что мы с тобой запросто можем сделать утром, - тихо смеётся он. - Пойдём...

- Тебе что - так хочется в жопу дать? - я смотрю на Саню, прищурившись.

- А ты что - не хочешь этого? - Саня, улыбается. Он стоит передо мной, глубоко засунув руки в карманы шорт, и в глазах его, устремлённых на меня, плавится напористое желание... "а ты что - не хочешь этого?" - спрашивает он; вопрос, что называется, в лоб, и - если бы Саня был чуть терпеливее, он бы, задав этот вопрос, иезуитски дожидался бы ответа, но Сане не терпится - и он, шевеля руками в карманах шорт, тут же добавляет: - Влад, ну, всё... что ты, бля, как целка? Пойдём, бля! По разику...

- "Бля", "бля"... достал, бля! - Слово "бля" я произношу, явно передразнивая Саню, но он на это не обращает никакого внимания, и я... как бы машинально засовывая руку в карман шорт, я молча - покорно! - поднимаюсь.. Член мой сладостно ноет, и я незаметно - с томительным наслаждением - наконец-то сжимаю, стискиваю его ладонью...

- Ба! Я к Сане пошел, - кричу я, предупреждая бабку, что я ухожу.

- Иди, - доносится из глубины двора, из-за деревьев, бабкин голос; слышно, как она гремит кастрюлями - моет посуду.

- Давно бы так... - смеётся Саня, и лицо его выражает чувство нескрываемого предвкушения. - Ох, бля... загоню тебе сейчас - по самые помидоры! - возбуждённо шепчет он.

- Ага, отсосёшь сначала... - тихо смеюсь я, с наслаждением сжимая ладонью свой ноющий от напряжения член.

Мы идём по улице, держа руки в карманах... оба - в одних шортах, оба - загорелые, и солнце безжалостно печёт наши голые плечи, - макушка лета, залитая солнечным светом улица по-деревенски пустынна - никого нигде не видно, и только слышно, как где-то безостановочно, словно заведённая, кудахчет курица...

Живёт Саня домов через десять от дома моего, и, пока мы идём к нему, он мне рассказывает, что сосед его, дед Митроха, вчера вечером за полчаса натаскал на пруду ведро рыбы.

- Говорит, клюёт на закате зверски...

- Дык, что... в чём проблема? Давай вечером тоже съездим - посидим с удочками, - предлагаю я.

- Давай, - соглашается Саня.

Мы идём - внешне неторопливо - по залитой зноем улице, оба - загорелые, оба - в одних шортах... говорим о рыбалке - о том, что дед Митроха рыбу, очевидно, прикармливает, а значит, у него есть свои места, где ловится за полчаса по ведру.... я невидимо сжимаю ладонью член, незаметно тискаю его, мну, и член мой сладко ноет от предвкушения кайфа, - последнее школьное лето... В августе Саня собирается поступать в автодорожный техникум, а мне ещё год учиться в школе, и куда я пойду потом, я пока не знаю - ещё не думал об этом; никакого особого призвания у меня нет, и куда идти учиться после школы, мне, в общем-то, всё равно... мы идём по залитой солнцем улице, говорим о рыбалке, но каждый из нас думает о том, что будет сейчас, - предвкушение наслаждения плавится в груди не хуже июльского зноя...

Саня открывает дверь дома, и - едва я вхожу в полутёмный прохладный коридор, как он тут же нетерпеливо впечатывает ладонь в мою задницу: пальцы его сжимают, сладострастно стискивают мои ягодицы.

- Ох, блядь... я хуею от твоей попочки... - шепчет он, через шорты жадно лапая мой зад.

И сразу, не медля ни секунды, он рывком прижимая меня к себе, - с силой упираясь твёрдостью своего возбуждённо торчащего члена в точно такую же твёрдость члена моего, Саня жадно - засосно - впивается в мои губы своими, уверенно, будто мы делаем это каждый день, вбирает их в рот - начинает с жаром сосать... и в ту же секунду руки мои сами собой оказываются на упруго-мягких Саниных полушариях: я, с силой прижимаясь к нему, с наслаждением обхватываю ладонями его круглую задницу, жадно, возбуждённо мну её, через шорты стискивая, сжимая пальцами сочную мякоть...

Член мой в плавках зудит, и от сладкого этого зуда гудит, ноет промежность, - мы стоит в полутёмном коридоре, вжимаясь друг в друга, Саня жадно, жарко сосет меня в губы, язык его упруго бьётся у меня во рту, и мы оба - он и я - сопим, как первобытные паровозы... наконец, не без усилия выворачивая голову вбок, я в буквальном смысле вырываю свои губы из его рта... сердце у меня бьётся, колотится, отчего грудь ходит ходуном, - глядя на Саню, я с трудом перевожу дыхание...

- Охуел, бля... - выдыхаю я непослушными, вмиг опухшими губами, глядя Сане в глаза... в такие минуты мне кажется, что я люблю его - люблю! люблю всего! - и мне наплевать, кто и что про это думает, и как это называется, и кто мы такие, и вообще... пусть думают, что хотят, - флаг им в руки! В такие минуты есть только мы - я и Саня, и про нас - про эти наши минуты - никто ничего не знает, и это - главное... глядя Сане в глаза, я невольно облизываю пылающие губы, - не отвечая - не выпуская меня из рук, он толкает меня к дивану, но дверь не замкнута, и я, упираясь ладонями ему в грудь, с силой отталкиваю его от себя. - Дверь... дверь, бля, закрой! - возбуждённо шепчу я, машинально поправляя через шорты сладко ноющий, несгибаемо твёрдый член..

Саня, снова ничего не говоря - ничего не отвечая, выпускает меня из объятий и, повернувшись к двери, дважды проворачивает ключ в замочной скважине: щёлк, щёлк... Возбуждён Саня не меньше моего, и возбуждение это неприкрыто сквозит во всём его облике: в торопливых движениях, в частом дыхании, в напористо устремлённом взгляде потемневших - шальных - глаз, - торопливо замкнув дверь, Саня вновь поворачивается ко мне, при этом он так же, как и я, машинально облизывает губы... дверь на замке, и мы... какая разница, как это называется! Беззаботное, залитое солнцем лето, и Саня - мой друг, и мы - вдвоём... и - что ещё нужно для счастья в шестнадцать лет?

В коридоре, в углу, стоит обшарпанная, почерневшая от времени тумбочка, и еще стоит вдоль стены застеленный старым покрывалом диван, - больше в коридоре из мебели ничего нет. Над диваном расположено окно, но сейчас лето, и окно завешено плотной тканью - поэтому в коридоре прохладно и полумрак; иногда мы трахаемся в доме - в Саниной комнате, а иногда, в дом не заходя, занимаемся этим прямо здесь, в коридоре на диване, и где заниматься этим, для меня никакой разницы нет... как, впрочем, и для Сани; секунду-другую Саня смотрит на меня молча, словно видит меня впервые, и я невольно ловлю себя на мысли, что если вдруг... если вдруг по какой-либо причине я и захочу сейчас прервать эти игрища, то сделать мне это так просто вряд ли удастся, - глядя мне в глаза, Саня машинально сжимает, через шорты тискает, ладонью мнёт свой колом вздыбленный член...

Собственно, что будет дальше, я знаю: сейчас Саня повалит, опрокинет меня на диван, нетерпеливо навалится сверху, подомнет под себя, и я... о, всё не так просто! - Саня, жарко сопя, навалится на меня сверху, и я тут же начну делать вид, что я вырываюсь - что я или передумал, или не решил ещё, хочу ли я этого на самом деле, и потому, уже лёжа под Саней я начну усиленно сопротивляться, - какое-то время, сопя и пыхтя, мы будем бороться руками и ногами, и от этой борьбы оба мы будем еще больше, еще сильнее возбуждаться... потом, словно бы выдохнувшись, я сделаю вид, что я сдаюсь - что я уступаю ему... и - уступая, я покорно раздвину, расставлю под ним ноги: он тут же, пользуясь моей "слабостью", жадно обхватит мои губы своими, до боли всосется в них, а я скользну ладонями по его спине, по пояснице, и ладони мои вмиг наполнятся упруго-мягкими Саниными ягодицами, - минуту-другую, лёжа под Саней с раздвинутыми, полусогнутыми в коленях ногами, я буду тискать через шорты его возбуждающе сочную задницу... потом, словно бы сами собой, руки мои скользнут под резинку шорт, и я почувствую под ладонями бархатистую кожу двух симметрично сжимающихся полушарий, - какое-то время, пока Саня, вдавливаясь твёрдо бугрящимся пахом в такой же твёрдый пах мой, будет сосать меня в губы, я с наслаждением буду мять, тискать, гладить его судорожно сжимающиеся булочки, и мы оба при этом будем сопеть, испытывая всё возрастающее удовольствие...

потом, закрутив головой, я вырву губы свои из губ Саниных и - подминая его под себя, с наслаждением вдавлюсь напряженно твёрдым членом в твёрдый пах его: оказавшись подо мной, Саня точно так же разведёт, раздвинет в стороны ноги, и, пока сосать в губы буду его я, он, лежа подо мной, будет ласкать, тискать, мять ладонями задницу мою, запустив нетерпеливые руки под резинку моих шорт ... а потом мы, ни слова не говоря, стянем с себя шорты - и, ни на секунду не задумываясь, ни секунды не мешкая, Саня тут же сдёрнет с себя трусы, а я, на него глядя, стащу с себя плавки, и - с торчащими, хищно залупившимися членами мы окажется совершенно голыми: Саня снова навалится на меня, с силой вдавится горячим твёрдым членом в мой живот, и мои горячие нетерпеливые ладони заскользят по его возбуждающе голому телу.... это ли ни кайф - в шестнадцать лет?

Упиваясь обжигающей наготой друг друга, шалея от наготы собственной, какое-то время мы будем молча, с сопением тискать один одного, будем снова и снова сосать друг друга в губы и, поочередно друг друга подминая - друг на друга ложась, будем скользить, елозить друг по другу своими напряженно вздыбленными, горячими, клейко залупающимися членами... а потом Саня - именно Саня! - снова проявит инициативу: мы ляжем "валетом", и губы наши, чуть припухшие от обоюдного сосания, горячо заскользят по горячей плоти, - какое-то время мы будем жадно, с наслаждением сосать друг у друга обжигающе горячие члены, ритмично двигая головами - скользяще насаживаясь на члены друг друга влажно обжимающими, обжигающими ртами...

потом я лягу на спину, а Саня "валетом" станет надо мной и снова будет сосать мой член, уже согнувшись - стоя надо мной раком, а я в это время, обхватив ладонями его раскрытые, распахнутые ягодицы, буду ритмично двигать головой между его расставленными ногами, одновременно видя, как конвульсивно - призывно! - сжимается его туго стиснутое, черными волосами обрамлённое очко... или - наоборот - ляжет на спину он, а раком, раздвинув колени, стану над ним я - и тогда моим уже давно не девственным, но всё ещё крепко-накрепко сжатым, стиснутым очком любоваться будет он... и когда у нас у обоих заболят челюсти, и мы, вдоволь насосавшись, оба устанем от этого занятия, Саня - именно Саня! - вновь проявит инициативу: глядя на меня ошалевшими, от кайфа потемневшими глазами, он жарко выдохнет: "Давай в жопу... в жопу давай!", и я, такими же ошалевшими от наслаждения глазами глядя на него и уже не прикидываясь и не валяя дурака, тут же с готовностью отзовусь: "Я тебя первый..."

Всё это будет сейчас - через минуту, через пять минут, через десять, а пока... глядя мне в глаза, Саня машинально сжимает, ладонью тискает, через шорты мнёт свой колом вздыбленный член...

- Ну, что... с вазелином, бля, или как? - возбуждённо шепчет он, и в глазах его с новой силой вспыхивает блеск нетерпения. Сане семнадцать, и член у него тоже сантиметров семнадцать, если не больше... впрочем, у меня не меньше, хотя по возрасту я почти на год младше его.

- А в рот, бля... в ротик - не хочешь? - тут же парирую я, говоря ему в тон, и эта нарочитая - взаимная - грубость тоже является частью нашей "культурной программы"...

- А ты что - в ротик хочешь? Хочешь в ротик взять, да? Хочешь? - Саня, глядя на меня, облизывает губы.

Черт его знает, зачем мы так говорим... прямолинейность эта возбуждает меня, когда Саня, созревший для очередного раза, в очередной раз начинает меня уговаривать - начинает делать всякие намёки, а я, соответственно, делаю вид, что намёков его не понимаю, и тогда, видя мою "бестолковость", он говорит мне открытым текстом: "Я тебя выебу!" или "Ты у меня отсосёшь!"- и слова эти, однозначные в своей изначальной сути, звучат весомо, зримо и грубо... он говорит: "Я тебя выебу!", говорит: "Ты у меня отсосёшь!" - и такая буквальность, такое откровенное, ничем не прикрытое желание каждый раз меня неизменно ещё больше подстёгивает, - да, когда Саня, созревший для очередного раза, в очередной раз меня уламывает, это понятно.... а зачем мы всё это говорим друг другу сейчас, когда дверь уже закрыта и мы вдвоем?..

Может быть, - думаю я теперь, по прошествии лет вспоминая наши не такие уж и необычные отношения, - мы, с упоением юности трахающие друг друга, таким вербальным образом подсознательно защищались на пороге грядущей жизни от возможности собственной гомосексуальности? И тогда эта подчеркнутая - постоянно подчеркиваемая - грубость должна была со всей очевидной неоспоримостью свидетельствовать, что мы, с упоением трахая друг друга, всё равно остаёмся мужчинами... "со всей очевидной неоспоримостью" - какая, блин, это глупость! Какая чушь! Как будто воины Спарты или воины Древней Греции были не мужчины... но кто тогда знал обо всём этом? И потом... мало ведь кто может в шестнадцать-семнадцать лет осознанно, "со всей очевидной неоспоримостью", сказать - и сказать даже не окружающим, а хотя бы себе самому - что он... кто? Изгой? Извращенец? Преступник?

В эпоху поздней Империи для называния отношений, подобных нашим, в обиходе и было-то всего два-три слова - не больше, и звучали они, слова эти, не самым лучшим образом... В десятом классе, листая в школьной библиотеке энциклопедический словарь - готовя какое-то сообщение к уроку истории, я совершенно случайно наткнулся на слово "мужеложство" - и до сих пор помню, как беззвучно, одними губами, я шептал это новое для меня слово, словно пробуя его на вкус, и странно было при этом видеть, что в такой толстой и солидной книге - в энциклопедии, доступной для всех! - есть слово, обозначающее то, чем тайно занимаемся мы... во время очередного траха я поделился своим знанием с Саней: "Знаешь, как называется то, что мы делаем?" "Как?" - отозвался он, смазывая вазелином головку своего вздыбленного члена. "Мужеложство", - просветил я Саню.

Он, уже оттраханный мною, закончив подготовку - вытирая с пальца вазелин, посмотрел на меня, предвкушающе улыбаясь: "Это называется: поднимай ноги, и я вгоню свою шишку тебе по самые помидоры... вот как это называется!" - никакого впечатления слово "мужеложство" на него не произвело... Теперь, по прошествии лет, я думаю: нужно прожить какой-то кусок жизни, чтобы суметь разобраться и в самом себе, и в окружающем нас мире... а что знали о себе и о мире в шестнадцать-семнадцать лет мы, жившие в стране, где "секса не было"?

Саня, глядя на меня, машинально сжимает, мнёт, через шорты свой колом вздыбленный член - и у меня от нетерпения, от предвкушения наслаждения между ног всё полыхает...

- Ну, так что... отсосать - хочешь? - шепчет Саня, в полумраке коридора делая шаг ко мне; сейчас... сейчас он бросится - повалит меня, опрокинет на диван, навалится сверху, с силой вдавливаясь своим напряженно твёрдым членом в член мой, и член мой от предвкушения этого сладко ноет... и даже не ноет - гудит!

- Это ты у меня... ты сейчас будешь сосать ... понял? - я отступаю, пятясь назад.

- А в жопу - дашь? - шепчет Саня, и голос его, глуховатый от возбуждения, жарко вибрирует..

- А ты что - в жопу любишь?

- А ты что - не любишь? - Саня делает ещё один шаг, сокращающий между нами и без того малое расстояние, и...

Он не успевает ничего сделать: ни броситься на меня, ни повалить меня на диван, ни, ломая моё сопротивление, навалиться на меня сверху, - совершенно неожиданно и потому оглушительно громко, ввергая нас обоих в невольное онемение, раздаётся дробный стук в дверь...

Вот, собственно, и всё... Прошли, пролетели годы, и Саня стал областным начальником - в областном департаменте строительства он занимает не самое последнее место, но я сейчас совсем не об этом - я о странной прихотливости нашей памяти: мы трахались до этого и трахались после этого, а мне - до мельчайших подробностей! - вспоминается день, когда никакого траха у нас не случилось... и почему именно этот день теперь, спустя годы, вспоминается мне, когда я думаю о Сане, я не знаю... Какой-то особой - испепеляющей и страстной - любви у нас не было: мы никогда не шептали друг другу всякие ласковые слова, никогда не давали друг другу клятвы, никогда ничего друг от друга не требовали, и вообще - никогда никаким образом не выясняли ни наши отношения, ни наше отношение к нашим отношениям, - ничего этого у нас не было... а было - что?

Была юность на закате Империи, и юное томление пусть не часто, но достаточно регулярно разрешалось у нас, помимо одинокой мастурбации, ещё и таким - вполне естественным, если не брать во внимание всякую словесную шелуху - образом... да, дурманящей, сводящей с ума любви у нас с Саней не было, а была у нас самая обычная дружба - была взаимная симпатия, и еще был секс, доставлявший нам обоим минуты обоюдного удовольствия: мы трахались до самого призыва в армию (призывались мы, несмотря на разницу в возрасте, вместе: я в свой первый призыв не попал, а Саня до ухода в армию успел окончить строительный техникум), и потом, уже после армии, мы трахались еще несколько раз... словом, была самая обычная юность, и был в этой юности самый обычный однополый секс, но теперь, когда я думаю о юности и о Сане, вспоминаются мне почему-то не наши успешные - упоительные! - трахи, а сразу же, перво-наперво, встаёт перед мысленным моим взором именно этот случай - этот июльский день... и каждый раз, вспоминая этот день, я неизменно думаю о том, что, проживая день за днём, мы никогда не может знать заранее, что именно впечатается в нашу память из проживаемой нами жизни, - нам не дано предугадать, о чём будем помнить мы, оглядываясь назад, через десять лет, через двадцать... да-да, именно так! - я думаю о юности и о Сане, и сразу же вспоминается мне знойный июльский день, и даже не день, а позднее-позднее утро, в которое так ничего и не случилось: мы идём по улице, предусмотрительно держа руки в карманах, оба - в одних шортах, оба - загорелые, и солнце безжалостно печёт наши голые плечи, - последнее школьное лето, улица залита обжигающим солнцем - нигде никого не видно, и только слышно, как где-то безостановочно, словно заведённая, кудахчет курица...





--------------------------------------------
Pavel Beloglinsky: НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ... - Final edition, 2007-01-27

Интересное