Можно ли заниматься сексом на 9 месяце беременности

Категории видео

порно мама папа дочка / порно с собаками онлайн бесплатно / секс транс видео / порно инцест реальный смотреть онлайн / порно комиксы уроки фермы

Многие женщины, узнав, что они беременны, задаются вопросом, можно ли заниматься сексом. Секс в первые месяцы беременности – это действительно серьезный вопрос. В одних случаях заниматься половой близостью в этом периоде не противопоказано. можно и на -м. только острожно. Личный Кабинет Удалён Гуру лет назад. можно ли заниматься сексом с беременной девушкой на месяце беременности каие могут быть последсьвия ЛЛ в « Прочее о здоровье и красоте » , года назад • ответа.

А родили в неделю Когда мы с мужем были на международной конференции по естественным родам, там рассказывали, что сексом можно хоть до начала родов заниматься только разумно конечно, без фанатизма, безумных неудобных поз и пр. до месяцев можно, а вообще определяет врач индивидуально, в зависимоти от состояния плода вы же не деревянные месяцев без этого. Спокойно сексом, всем без исключения, даже рекомендуется заниматься после - недель беременности - вот тогда тонус матки не опасен, а даже очень нужен, чтобы вовремя простимулировать матку - подготовить к родам. Так что именно во время беременности брак проверяется на прочность Вас - мужчин.

Мне врач ,который будет принимать роды, на вопрос Можно ли заниматься сексом на месяце беременности. Ответила До недели нельзя, а потом нужно!. А врач из женской консультации и не запрещала. Но мы с мужем все равно побаиваемся, думаю ,лучше воздержаться, немного ведь осталось, можно и потерпеть. Ну а если будет совсем невтерпеж ,то можно и в презервативе, только все равно без фанатизма.

можно ли заниматься сексом в первый месяц беременности можно ли заниматься сексом в первый месяц беременностиМожно, но осторожно. Если у Вас нет угрозы и беременность протекает нормально. Самый спокойный период в течение беременности - это второй триместр, обычно в этот период токсиоз отступает, гормональный фон стабилизируется и вы привыкаете к ощущению, что беременны.

Накануне родов !, то есть уже практически в месяцев беременности мы с мужем ездили в роддом на осмотр врача и акушерки. Так вот они нас буквально отругали за то, что мы не занимаемся сексом это долгая история, мой муж вообще боялся меня трогать. Занятия любовью именно на -м месяце, накануне родов, никак не стоят риска, которому может подвергнуться женский организм в целом и ребёнок в частности. Очень желательно быть сдержаннее и не экспериментировать. Принцип можно, да осторожно далеко не всегда.

Можно ли заниматься сексом на неделе беременностиугроза была на первом месяце, сейчас уже нет. Сегодня первый раз был секс за все недель. теперь сижу переживаю. не навредила ли. может нельзя.

sex na mesyace beremennosti Samir Ramazanov →. sex nastoyashiy sex vsegda polezen. секс во время беременности ксюша →. нас с мужем часто устраивает оральный секс!!! очень классно !! оргазм сильный и яркий. А на седьмом месяце беременности можно заниматься сексом сверху сидя на муже. Лилия →. У меня. месяцев, сексом мы начали заниматься не так часто, - раза в неделю. Я думаю, что хотя бы один раз в неделю можно - ничего от этого не будет.

мне через недели поставили рожать,я все еще занимаюсь сексом. только надо быть осторожной когда получаешь оргазм,что это не привило к схваткам. и выбирать удобные позы. а так сексом надо обязательно. если тебе не больно и все ок. можно. Похожие вопросы. До какого месяца беременности, при условии, что беременность протекает просто замечательно, можно заниматься сексом, чтобы не было никаких последствий потом нежелательных

™ Всех беременных женщин и их мужчин всегда интересует вопрос безопасен ли секс во время беременности Можно ли заниматься сексом с беременной женой или лучше воздержатьсяглавное акуратно. Tatiana Kuznetsova. да хоть до начала схваток!!! секс не повредит на протяжении месяцев. ежели с медицинской т. то - месяцев! а так то можно и все -!ничего плохого в этом нет. Михаил _. если соблюдать меры предосторожности, то нельзя первые месяца и последние месяца.

до месяца можно спокойно если нет не каких опасений! я занималась за недели до родов. Не знаю, правитьно ли это, мы с мужем занимались сексом во время беременности каждый день вплоть до родов, ничего страшного не произошло, мужа наоборот заводило, что не надо использовать средства контрацепции. У нас родился здоровый малыш.

Но подразумевал ли гинеколог и его тоже, предупреждая о временном вынужденном воздержании Можно ли заниматься анальным сексом после родов или необходимо исключить любую интимную близость между супругамиможет развиться геморрой как после родов, так еще и в период беременности; существует риск развития кровотечения из-за послеродового секса; существует вероятность образования разрывов и трещин внутри влагалища и прямой кишки, о которых женщина может даже не знать

Можно ли заниматься сексом на первых неделях Многие пишут, что лучше туда врачей не пускать, узи вагинальное не делать, что лучше ничего там не трогать, чтобы выкидыша не было. Вот я и думаю, если получилось в этом месяце, можно ли сексЛучшие посты на эту тему Мамы, которые не очень то и мамы. Как часто надо заниматься сексом для успешного зачатия. Все о сексе во время беременности. Нравится! В закладки.

Если нет проблем с вынашиванием, то заниматься сексом можно вплоть до самых родов. любовью можно заниматся и на -ом месяце беременности, если ничего не болит. Ведь матка закрывается настолько плотно, что повредить ее просто так невозможно. А срываются беременности у тех женщин, у которых есть патологии, нервничают, поднимают тяжести и пр.


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

     Моя любовь к матери умерла через девять лет после ее смерти. Грязной весной 198- я ощущал лишь стойкое чувство безразличия, едва мне случалось подумать о той, что наполняла мою жизнь в течение восемнадцати лет, а теперь погребенной под двухметровым слоем грунта. Я продолжал бывать на ее могиле, не испытывая во время этих безрадостных визитов ничего, кроме тупой боли и отвращения к смерти. Пара вялых тюльпанов на блестящей от капель дождя гробнице оставались символом моей тоски. Я обвинял себя в бесчувствии, безуспешно пытаясь вызвать знакомую тоску по ласковым, пахнущим стиркой рукам, по понимающему взгляду и низкому, хрипловатому голосу. Штудируя Фрейда и Берна, я тщетно искал то новое качество, в которое могла перейти моя любовь. Я верю до сих пор, что только в далекой стране, где не бывает света, и куда мне еще предстоит попасть, я получу ответы на свои вопросы.
     В то время мне казалось, что отца терзают похожие муки. Вечером, когда он приходил с работы и выкладывал на стол пачки разномастных конспектов, я ловил странную тоску в его взгляде, в его движениях. Молча сидя в своем кресле, он иногда вздрагивал он посторонних звуков. Он ждал, что услышит приглушенный звон кастрюль на кухне. Мы оба устали от бесконечной тревоги за то, что уже случилось. И я не удивился, когда услышал от него эти слова: "Сынок, мы решили пожениться."
     Она сидела в его кресле, заложив ногу за ногу. Я только пришел с работы, еще не успев отмыть въевшуюся в ладони грязь, и с глупым видом прятал руки за спиной, стоя на пороге в гостиную. Отец встал с дивана, или с ее колен - я этого не увидел - чтобы сообщить мне новость. Я пробормотал поздравления, и ушел в ванную, не задерживаясь. Скобля руки, я презирал себя за то, что не высказал хотя бы частицу того, что пришло мне в голову, пока я разглядывал ее там, в гостиной. Но посветлевшее лицо отца навело меня на мысль, что все в этом мире оправдано - лишь бы нашлась подходящая цель.
     Цель училась в группе, которую он курировал - такая тонконогая студенточка. Не знаю, давно ли у них это началось, но еще с начала семестра отец заметно приободрился, а на полочке в ванной появился недешевый туалетный набор. Несколько раз я подмечал, что походка отца изменилась, от него часто попахивало хорошим вином. Очевидно, он водил ее в ресторан. Господи, мой отец клеился к студентке - еще год назад мне трудно было и вообразить себе такой пассаж.
     Свадьбы не было, просто в один прекрасный момент меня поставили перед фактом, что отныне я должен готовить на троих, так как Татьяна - так ее звали - не имела свободного времени на готовку. Впрочем, это касалось только ужина, завтраков в нашей семье не случалось с десятилетие, а обедали мы всегда порознь. Эта дополнительная нагрузка не свалила меня с ног, разумеется. Поначалу я спокойно воспринял ее постоянное присутствие в нашей квартире. Наверное, потому что сам редко бывал дома - в то время я был чертовски озабочен добыванием довольно крупной суммы денег для одного прапора в военкомате. Когда же мой долг был выплачен, и я вздохнул полной грудью, меня подкосила болезнь, которой было суждено продержать меня в постели почти месяц - казалось бы, совсем недолго, но за это время случилось многое.
     Мне следует описать мою мачеху. Невысокая, неброская, худенькая девушка с прозрачными глазами. Всегда полуоткрытый обиженный маленький рот, словно ей невтерпеж высказаться, только никто не дает. Ярко-красные тонкие губы. Стройные изящные ноги, которые она не прочь показать выше колен, всегда в черных полупрозрачных чулках. Очень маленькая, почти плоская грудь - на такое я обращаю внимание тотчас же после коленок... Трудно сказать, чем она соблазнила отца. Она выглядела до предела невинной, словно никто еще не залезал ей под юбку - наверное, это.
     Почти весь день, не считая утренней пары лекций, она отсиживалась дома, где расхаживала в коротком голубом халатике, заняв примыкавший к моей комнате отцовский кабинет, который назывался в семье библиотекой. Отец бывал в институте целый день, до позднего вечера. Иногда они выбирались куда-то проветриться, думаю, что в ресторан, или к знакомым отца. Когда она была дома, ее навещали ее знакомые студентики и студентки. Я их особо не различал. Все это школярское братство в то время меня тяготило.
     Я оставался спокоен, пока не случилась чертова болезнь. Не могу сказать, что меня она прельщала. К тому же, у меня в то время имелась своя девушка, с которой я спал, хоть и нерегулярно, но отчаянно, насыщаясь каждую третью ночь, когда ее мать дежурила в больнице. Как только я слег, наши встречи прекратились, и уже через неделю моя плоть принялась меня терзать.
     Я валялся в кровати долгими часами, горько прислушиваясь к гудению гормонов в крови. Ночью меня преследовала бессонница. Я принимал валерьянку, пристрастился к коньяку, который таскал из отцовского бара. Как-то незаметно меня стала волновать эта худышка с голыми коленками. С непонятной мне скоростью волнение перешло в наваждение, а затем все и произошло.
     Я прислушивался к голосам за стенкой, массажируя член и пощипывая крайнюю плоть. Иногда я выбирался на кухню, и долго посиживал за столом, ожидая, когда ей вздумается заглянуть, и я получу необходимую мне дозу женского общества. Как только мне удавалось поймать взглядом ее обнаженные гладкие икры и нежные молочные пальцы ног (она всегда ходила босиком), я возвращался в свои апартаменты, и бурно освобождался от семени. Мои мучения длились две недели. Как наркоман, я был вынужден повышать дозы с каждым днем, пытаясь подглядывать за Татьяной в ванной (с отвратительной видимостью), нечаянно забредая в кабинет якобы за книгой и так делее. А когда стало совсем невмоготу, то я понял, что мне нужна дрель.
     Когда Татьяна отлучилась на лекции, я принялся бурить скважину. Экономя силы, мне хватило часа на то, чтобы в отгораживающей наши комнаты стене появилась дыра с сантиметр в диаметре. В библиотеке эту довольно откровенную щель скрывали книжные полки. Я проделал небольшую перестановку томов и все, необходимое для маскировки, и наконец получил окошко в мир моей невинной мачехи. В моей комнате дыра пряталась под настенным календарем. Я все продумал. Я был хитер. И главное, я успел все проделать до ее прихода.
     Услышав звук открываемой двери, я завалился на кровать. Сердце мое трепетало, хотя возбуждения не было. Был детский страх того, что все мои уловки будут раскрыты, и меня поймают с поличным.
     Она пришла одна, сняла плащ (я слышал его шуршание), и ушла в ванную. Звук льющейся воды. Она приняла душ. Трепеща, я прождал долгие полчаса, пока она возилась на кухне, стуча бутылкой о стакан (страстно любила кефир), хлопая дверцей холодильника. Затем, наконец, она ушла в кабинет. Замирая от восторга, я прильнул к тайному отверстию. Обзор был прекрасный - кушетка, кресло, ковер на полу - мне были доступны все места, где только можно было стоять, сидеть, или лежать. Она появилась в поле зрения в своем голубом халате, побродила по комнате, порылась в сумочке, достала косметичку. Сидя на диване, долго красилась, пока я пожирал глазами ее ноги и шею. Затем, сняв с полки книжку и конспект, завалилась на диван.
     Какое-то время я беспомощно теребил головку, пока не выдохся. Ничего интересного не происходило. Один раз она потянулась за телефонной трубкой, отвечая на звонок, и я спустил под зрелище приоткрывшегося бледного бедра. Но это было все. Вечером пришел отец, и я покинул пост, опустив календарь на место.
     Ночью, они занимались любовью с отцом - определенно, я слышал эти звуки за стеной, лежа в холодном поту, но так и не смог заставить себя подглядывать. Это была грань, за которую я не смог переступить - думаю, что не смогу никогда - это мой пограничный столб, окрашенный нашей кровью - отца и моей.
     Но как бы там ни было, на следующее утро я проснулся с напряженным членом. За стенкой слышались шорохи. Я прижался ухом к обоям - звуки стали отчетливей, но ничего определенного уловить не удалось, и я немедленно обратился к тайному глазу.
     Моя невинная мачеха стояла посреди комнаты. Она была одета - кофточка, джинсы - очевидно, только вернулась с первой и последней лекции. Она была босиком. Ее правая нога находилась в руках у ее гостя, одного из друзей студентов, вальяжно развалившегося на кушетке. Она подавала свою ступню, словно барыня ручку для лобзания. Студент держал узкую белую ступню в одной руке, казалось, с любопытством ее рассматривая, перебирая пальцы, гладя мраморные щиколотки. Липкий, по-утреннему густой сок выплеснулся из меня, обгаживая одеяло изнутри. До мерзости довольный, я откинулся на подушку. Мое тело было насыщено, но в сердце щемило от сладкой боли. Что это было?
     Опьяненный видением белокожей ступни, я вбрел в ванную. Сполоснул свой мохнатый лобок. Умылся с тщательностью хирурга. Пузырьки черного стекла поблескивали на полочке, баночки с кремом, тюбики с жирными мазями, дезодоранты - ее орудия. Кисти для раскраски ее неяркого портрета. Я выдавил капельку крема себе на сосок, чтобы на миг почувствовать себя ею. Кажется, не получилось. Только внезапно вставший член оттянул резинку трусов. Ну что-ж, вперед, к вящей славе.
     Я прошествовал на кухню. Легкий взмах руки, и чашка с недопитым отцовским кофе летит на пол. Вдребезги. Хлопает дверь, и вот милая девочка уже здесь. Встревоженные глазки.
     - Что случилось?
     Я пожираю глазами ее младенческий подбородок. Все-таки в глаза заглядывать страшно. Она уже в своем детсадовском халатике. Когда успела? А я не видел - какой позор. Направляю взгляд вниз. Мои любимые Коленки с большой буквы. Отполированные моим взглядом - кажется, из Набокова, большого любителя подобных аллюзий. Позолощенный утренним солнцем из окна пушок. Девичья нежность икр - моя непристойная дрема.
     - Вот незадача, - бурчит она, и смешно поджимает пальцы на ногах.
     Напряжение члена увеличивается, и я улыбаюсь.
     - Чего ты? - спрашивает Татьяна, и ее взгляд падает на мой альпеншток. - Не разорвет?
     В ее голосе девчачье ехидство. Я продолжаю улыбаться.
     - За это убирать будешь сам.
     Она уходит по мальчишески, почти не качая бедрами. Как странно.
     Я возвращаюсь в свою комнату, и спокойно, словно приступая к рутинной работе, прикладываюсь к домашнему перископу. Обнаруживаю еще одно его достоинство. Кое-что слышно из разговоров, если хорошо прислушаться. В частности, звуки поцелуев.
     Я вижу, как он целует ей шею. Такой банальный парень, этот ее ухажер. Бормочет что-то неразборчиво. Наверное, клянется в вечной любви, проклятый молокосос. Меня охватывает обида. Она сидит рядом с ним, трогательно подставляя шейку, с задумчивостью глядя куда-то вверх. Он трогает ее груди под халатом. Она морщится. Ах, изменница. "Хватит". Встает, встряхивает волосами. Я ожесточенно ласкаю член ладонью, в ожидании продолжения. Но тщетно. Что-то происходит между ними - его яростный шепот прерывается ее отрывистыми междометиями. Я не спешу кончать, мне хочется досмотреть фильм до конца.
     Звонок в дверь. Она скрывается из поля зрения, и мне остается наблюдать мрачную морду студента. Она долго не появляется. Мой фаллический символ застывает в нетерпении. Возвращается. Короткая перебранка с мрачным, и тот уходит.
     И вот мы остаемся одни.
     Я лежу в своей пропахшей лекарствами кроватке, бездыханный. Я решил передохнуть, так как шею ломит от неудобства. От желания побаливают яйца. Она за стенкой, тихая, как мышка. Проходит час. Так не может продолжаться, говорю я себе. Но не могу ничего сделать. Мои члены застыли, я потею. Мне отчего-то страшно и мерзко, словно в предчувствии того, что скоро произойдет.
     Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я ощутил движение воздуха. Сквозняк охладил мой разгоряченный лоб. Теперь я точно знал, что дверь в библиотеку открыта, и Татьяны там нет. Я вдыхаю воздух, не в силах двинуться с места. Что-то должно произойти.
     Она без стука открывает дверь, и заходит. Наверное, она долго стояла перед дверью, раздумывая, и борясь с сомнениями. Я не знаю, что толкнуло ее тогда.
     У нее грустное лицо. Вопрошающе смотрит на меня. Я лежу под одеялом, без трусов, мой изможденный встревоженный фаллос слабо тычется вверх, пытаясь приподнять легкое одеяло.
     Таня медленно, нерешительно подходит, подворачивает простынь, и садится на край кровати. Странно. У нее покрасневшие глаза, словно она только что плакала. Оголенное колено прямо у моего носа. Нежный женский запах в комнате. Он дурманит меня, как и ее порочная голокожесть.
     - Тебе тяжело? - спрашивает она. Ее рука на моем бедре.
     Я не знаю, что сказать. Я чувствую, как на мои глаза наворачиваются слезы. Я, двадцатидвухлетний мужчина, плачу перед худенькой девицей в голубом халатике, жене моего отца. Те самые, невидимые миру слезы. Татьяна берет мою руку в свои мягкие ладоши, осторожно, словно какого-нибудь ежика, и покрывает ее поцелуями. Теплые губы ласкают мою кожу. На ее ресницах роса слез - она тоже плачет.
     - Какие же мы ревы, - тихо говорит она. Ее глаза, блестящие от слез, приближаются к моим. Ее зрачки расширены. Она тяжело вздыхает, словно решившись окончательно, и облизывает мои ноздри, как собака. Затем щеки, скулы, веки - все мое лицо горит под ее влажным языком. Я вдыхаю слабый, кисловатый, почти утраченный аромат кефира в ее дыхании. Наконец, она отстраняется от меня, но ниточка между нами не отрезана. Мы не отрываем глаз друг от друга.
     - Тебе тяжело без нее, - говорит Таня утвердительно. Она говорит о моей матери. Она никогда не встречались.
     - Теперь уже нет, - отвечаю я, угрюмо, отягощенный своим предательством.
     Она странно всхлипывает.
     - Что ты хочешь? Что?
     Она спрашивает меня, и в голосе ее отчаяние. Я не могу сказать ни слова, только чувствую, как из-под век выползают слезы. Ужасно - а ведь я полагал, что разучился плакать еще в отрочестве.
     - Сделай... сделай что хочешь, и я уйду.
     Танин голос обретает твердость. Она встает, и халатик сползает вниз, скрывая от меня ее прекрасные ступни, но открывая тревожный, до обморока откровенный мир девичьего тела. Какие, однако, у нее худые бедра, подумал я тогда с какой-то отстраненностью. Плоские, как лепешки, груди, с выпуклыми розоватыми сосками возбуждают меня не меньше, чем расплескавшаяся по лобку полоска темной шерстки.
     Тайным женским знанием она знает, что хочу я, и несмело подходит ко мне ближе, заслоняя собой все, что меня до этого окружало, обдавая меня женским запахом. Я беру ее за ягодицы - они необычно упругие, как апельсины - и у меня кружится голова от желания мять их в своих руках до ломоты в пальцах. Я прижимаюсь к ее животу лицом, чувствуя, как пульсируют мышцы под тонкой, не отягощенной жиром кожей. "Мама", - говорю я, сам того не осознавая, словно во сне. Мое лицо и ее живот мокры от слез. "Я твоя мама", - слышу я, одновременно с ее всхлипом, потому что она тоже плачет. Как послушный щенок, я принимаюсь облизывать Таню с ног до головы - жадно, тяжело дыша, размазывая соленую, смешавшуюся со слезами слюну по всему ее худенькому телу - добираясь до нежных ямочек под коленями, безволосых душистых подмышек, сильных, терпких на вкус пальцев на ее ступнях. Она ложится на кровать животом вниз, я накрываю ее сверху, раздвигаю ее ягодицы, и направляю непокорно пружинящий член в нее. Она кричит от сладости, и приподнимает попу, чтобы я вошел поглубже. Я принимаюсь качаться, аритмично, жестко, вбивая член насколько возможно глубоко, держа ее за плечи.
     Когда я в женщине, мои чувства обостряются до предела. Наверное поэтому под дикий оргастический вскрик моей мачехи я услышал шум открывающейся двери в квартиру, затем очень быстро резкие до боли в глазах кадры сменяли друг друга - Таня, изгибающаяся в истоме подо мной, Таня, в спешке набрасывающая халат, Таня, выскальзывающая из моей комнаты, чтобы успеть встретить моего отца у порога, как и полагается верной жене.
     А вот последний кадр - я помню его до сих пор - худенькая девушка с мокрым лицом целует меня в губы - мягко, легко, и в поцелуе этом уже нет страсти. И пара слов на прощанье. "До завтра, сынок".

Интересное