Любительское порно смотреть онлайн hd

Категории видео

любительское порно фото в колготках / любительское порно толстушек видео / любительское порно фото видео русское / любительское порно узбечки / любительское порно фото голых девушек

Порно категория Любительское порно - порно ролики онлайн с возможностью бесплатного скачивания. -- Просм. Рыжая потаскушка Мелони дебютирует в частном порно.

Любительское порево онлайн. Домашнее порно не первый десяток лет радует всех фанатов данного жанра. Спрос рождает предложение, если бы столькому количеству людей не нравилось смотреть домашнее порно, то его бы не снимали вFull HD порно. Девственницы. Любительское порно анал удивительное порно азиатки попки молодые женщины большие женщины бдсм большой член бисексуалы черные женщины блондинки миньет брюнетки грудастые женщины мультики кастинг класическое порноОблако Тегов порно русское бесплатное смотреть бесплатно , порно видео ролики смотреть бесплатно , порно бесплатно онлайн хорошего качества , порно онлайн бесплатно смотреть качество , порно хорошего качества смотреть онлайн

Вы давно искали себе сайт с качественными порно HD видео онлайнСвингеры обожают трахаться в групповом порно видео онлайн и смотреть его, но кроме этого иногда иДля любителей волосатых кисок, любительских порнороликов, межрассового секса с неграми и не.

Русское домашнее порно видео смотреть онлайн бесплатно. Наш сайт дает Вам уникальную возможно совершенно бесплатно смотреть порнофильмы онлайн в хорошем качестве. Все порно видео отсортировано по категориям и ежедневно обновляется, и все это без регистрации только для вашего удобства! Совершенно БЕСПЛАТНО и без СМС для любителей мокрых кисок и шалунов, дается возможность смотреть онлайн мир порнографии, эротики и секса. Cvjnhtnm gjhyj abkmvs jykfqy.

ПОПУЛЯРНОЕ. Смотреть порно » Любительское порно. Большое количество эротического видео перенесет Вас в мир секса, возбуждения и воспроизведет все ваши сексуальные мечты. Для любителей высококачественного порно тут есть аж две категории порно, а именно порно hd и порно full hd.

Любительские порнофильмы вызывают интерес многих людей. Их смотрят и взрослые люди, и семейные пары, стремящиеся разнообразить свою сексуальную жизнь. Просматривая любительское порно, многие хотят видеть себя в роли актеров. Для этого некоторые люди снимают домашнее порно, которое дает возможность не только посмотреть на себя со стороны, но и запомнить свои сексуальные эксперименты и игры.

Любительское порно смотреть порно онлайн бесплатно в хорошем качесвте. Наш портал с большим качеством и душой обновляет ежедневно категорию любительское порно. Многим посетителям и большая часть развратных людей предпочитает смотреть только данную категорию. Здесь находятся видео, где влюбленные пары занимаются проникновением и снимают свои шаловливые действия на камеру.

Смотрите порно видео Сняли свой секс на природе онлайн бесплатно на video!игрушкой в попу на природеЧАСТНОЕ ЛЮБИТЕЛЬСКОЕ ДОМАШНЕЕ. Любительский секс на природе. От автора. Кончил любимой в рот после минета.

Порно видео онлайн бесплатно секс в троем домашнее русское любительское невероятный выбор именно такого порно видео на сайте Porno-club. Ролики ежедневно обновляются. Частное домашнее порно секс с девушкой в ванной сняли на камеру. Домашнее любительское порно молодой парочки снятое на обычную видео камеру подкупает своей простотой.

Порно смотреть онлайн в HD качесвте беплатно, смотреть порно онлайн, порнуха в хорошем качестве, качественное порно, порно онлайн, лучшее порно, видео смотреть. Любительское. Межрассовое. Молоденькие.

Онлайн порно Анальный секс Большие сиськи Азиатки Блондинки Оральный секс Буккейк Геи и Би Лесбиянки Секс игрушки Юные Любительское Домашнее Кремпай Камшот Экстрим Фистинг Групповой секс Дрочат Межрассовый Зрелые Порнозвезды Жесть Оргазмы Чернокожие Брюнетки Втроем БДСМ Жаркий секс Толстые.

Любительское порно анал удивительное порно азиатки попки молодые женщины большие женщины бдсм большой член бисексуалы черные женщины блондинки миньет брюнетки грудастые женщины мультики кастингЗдесь ты можешь смотреть бесплатное порно видео в режиме онлайн, знакомиться, общаться, создавать блоги, выкладывать фото и видео. Окунувшись в мир секса и порно онлайн, вы уже не сможете остановиться, ведь мы собираем только лучшие фильмы со всего мира.

Смотреть порно онлайн hd brazzers в фотолаборатории. Порно бесплатно с молодой моделью.

порновидео в домашних условиях и на любительскую камеру. частное порно онлайн бесплатно. Смотрите!!! Дрочите!!! Кончайте!!! Для этого есть все! Девушки любого цвета кожи, учавствующие во всех видах секса и множество возбуждающих жанров!!! Равнодушными не останутся даже импотенты и фригидные дамы!! Все это вы можете посмотреть здесь абсолютно бесплатно в хорошем качестве!!!!


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

Изгои "приличного" общества, словно ночные бабочки кружимся мы вокруг пламени один за другим сгорая в нем кто от неразделенной любви, кто от СПИДа, кто в грязных разборках между собой, кто ставая жертвой теневых воротил. И нет ни счастья, ни покоя нам в этом равнодушном постылом мире.

Куда деваться от естественного желания человека жить в гармонии с окружающим?

Как могут две левые или правые половинки образовать целое?

Так и живем, глуша в себе неудовлетворенность, любовь и симпатии, всю жизнь балансируя словно тот воробушек на проводах...

***
В этот пятничный вечер ударно окончив трудовую неделю, как говорится, "с чувством выполненного долга", я посетил по-быстрому нашу офисную мини-сауну, пришел домой и, перекусив, с головой окунулся в скабрезные сайты инета. Не скажу, что такой уж любитель этого дела, но иногда под настроение тянет к своему "би-гей-брату". В конец офонарев от их содержимого, решил немного прогуляться. Голубые сайты разогнали кровь так, что организм срочно требовал разгрузки.

Дело было ранней весной. На дворе стоял промозглый и слякотный вечер. Как всегда уверенной, пружинящей, но неспешной походкой брел я пустынным центром, потягивая свою любимую вишневую трубку. В окрестных барах было полно шумных пидовок, но знакомых не встречалось и я, уговорив бокал пива, решил прошвырнуться 100-метровкой. Сумрак неосвещенной центральной аллеи наполнялся растворяющимися в вышине контурами голых древ, синими пятнами теней и жирными оранжевыми отблесками фонарей, растекающимися по многочисленным лужам. Пустые лавочки лаково поблескивали влагой. Сырость, проникая под кожанку и свитер, приятно холодила разгоряченное тело. Миновав несколько групп явно подвыпивших парней, скользнувших оценивающими взглядами, я брел, изредка озираясь вокруг, втягивая ноздрями свежий запах наливающихся новым соком почек, вслушиваясь в хрустальный перезвон капели и какофонию различных мелодий, льющихся из кафе и ресторанов, изредка заглушаемых шумом машин и трамваев.

Заметил я его, уже почти миновав. Он сидел на спинке лавки, сливаясь с тенью громадного дерева, зябко ссутулившись и нахохлившись - точь-в-точь мокрый воробушек на ветке. Развернулся. Медленно направился к нему. Это был блондинистый паренек с короткой взъерошенной прической в серой замшевой, явно не по сезону легкой куртке, черных джинсах-эластик и серо-черных кроссовках.

Так трогателен и одинок... Так вдруг захотелось прижать его к груди, согреть своим дыханием...

Когда я подошел вплотную, парень поднял лицо. Как описать его? Большие и влажные карие глаза, точеный нос с горбинкой, легкий серебристый пушок над плотно сжатыми в бьющем его ознобе сиреневыми губами, мягкие линии щек, серьги в обоих ушах, тонкая шея... Не эти приятные черты лица были главными. Главным было его выражение - потерянности, беззащитности, хрупкости.

- Пойдём-ка греться, хм, "Воробушек", - тихо проворковал я, кладя ему ладонь на плечо. Парень потянулся навстречу всем своим естеством, и в стылых глазах его на миг мелькнули признательность и надежда.

Сначала мы отправились в ближайшее кафе на кофе с коньяком, и вскоре малыша перестало трясти. На бледных щеках появился румянец, губы обрели свою естественную свежую влажность, глаза засверкали. Он быстро пьянел, очевидно, от голода, и мы отправились в следующее кафе, где я сытно его накормил.

Водить малознакомых людей в свою уютную берлогу я не привык. Для этой цели невдалеке имелась пустующая однокомнатная квартирка, оставленная мне под присмотр отбывшим за "бугор" на пару лет другом. Комнатка была вполне сносно обставлена. На мое предложение заселить ее временно квартирантами, он ответил отказом.

- Не глупи, Артур. Пока ты там, тут ежемесячно будет капать денюжка, пусть понемногу, но за пару-то лет соберется кругленькая сумма, - толковал я ему из лучших побуждений.

- Ага. Как раз на ремонт и хватит. Да брось ты, Кирилл! Надо мне ТАМ головную боль! Переживать, что ее сожгут, или превратят в гадюшник. Нет уж, уволь. Лучше пусть останется под твоим неусыпным оком. Прибираться в ней больно не надо. А кактусы мои - сам знаешь - частой поливки не требуют. Да и мне так удобнее.

Поначалу я и впрямь заходил туда раз в неделю, иногда даже оставаясь на ночь. Протапливал, проветривал, пока как-то по-пьяне не забрел с очередным дружком на очередной трах. С тех пор жилище сие часто стало использоваться с подобной целью.

Туда-то мы и отправились, прихватив по дороге "Фанту", "Шато" и "Кьянти", головку "Чеддера", фрукты и французские булки. Воробушек мой, уж полностью оживший, вызвался нести продукты сам. На улице он снова стал дрожать в своем легком прикиде. Худощавый, но стройный, среднего роста он выглядел лет на восемнадцать.

Мы мало общались. Из скупых его рассказов выяснилось, что учится он на втором курсе в медучилище, жил в общаге, из которой вылетел из-за драки, а сейчас временно перебрался на квартиру к дальней родственнице - старой деве в летах - уже доставшей его своим бесконечным брюзжанием. В мотивы драки я не вникал и о себе рассказывал так же скупо. Как-то сразу меж нами установилось какое-то особое понимание, не требующее словесной шелухи, разноцветной лапши на уши или спиртного катализатора. Нам и так было хорошо. Мы четко знали, чего хотим, и желание это было обоюдно. По дороге парень взял меня под руку и невольно прижимался, словно пытаясь согреться. Озноб его все возрастал.

***

Миновав знакомые улочки, мы подошли к подъезду. Квартирка являла собой бывшую мансарду на третьем этаже, с полукруглым окном во всю стену и старой изразцовой печью в углу. К ней вела узкая и скрипучая винтовая лестница с витыми же перилами, темная на верхних этажах из-за отсутствия лампочек. Поднимаясь ступеньками парадного, парень споткнулся, и я подхватил его, предупреждая падение. Привлек к себе. Он приник губами к шее, прижимаясь всем телом. Где-то рядом скрипнула дверь. Мы неохотно разъединились и продолжили путь, минуя старуху с собачкой на руках.

На лестнице я взял его под руку, так как была она довольно крутой, и незнакомец вполне мог оступиться. Оба были хмельными. Подъем давался с трудом. Наконец, на последней перед нашим этажом площадке с окном между пролетами он тихо попросил передохнуть и вновь обнял меня. Мягкие губы опять целовали заросшую щетиной шею. Тихо звякнул опустившийся на кафельный пол пакет. Руки-ледышки проникли под куртку и гладили спину. Я отвечал ему взаимностью, прижимаясь щекой к мокрым вихрам, пытаясь согреть в своих объятиях.

Внизу живота быстро накалился дополнительный калорифер. Паренек жарко льнул к нему животом, подпирая снизу своим остреньким хоботком. Вскоре неугомонные пальцы его проникли под свитер и стали гладить квадратики пресса, путаться в заросли груди, теребить соски. Затем свитер был подтянут к шее и на них, отвердевших, переместились губы. Не переставая гладить спину, парень медленно целовал грудь и живот, постепенно опускаясь, все ниже - туда, где давно уже вырвался из-под пояса мой окрепший ствол. Наконец мягкие прохладные губы нашли головку и жадно припали к ней. Руки быстро освободили корень из плена брюк, и Воробушек попытался втянуть его в себя, во всю разевая свой розовый клювик.

Но, увы, как ни тщился он, как ни помогал ему я сам - разгоряченный и взведенный прелюдией, - кроме головки в себе он уж ничего более вместить не смог. Тогда я просто прижал светлую голову к паху, а сам прислонился к стене. Сверху нас никто уже потревожить не смог бы - напротив входа в квартиру была только дверь на чердак. Снизу же мы были совершенно неразличимы в кромешной тьме. Я стоял, тихо наслаждаясь ласками малыша, всматриваясь в мозглую синеву ночи за окном, подсвеченную снизу заревом городских огней, на фоне которого четко вырисовывались черные громады соседних зданий и искореженные, жадно тянувшиеся ввысь голые ветви редких деревьев. Мне давно уже не было так хорошо...

Дождавшись пока Воробушек вволю наиграется, я мягко отстранился, застегнул пояс и, подхватив его на руки, понес наверх. Оставил в прихожей. Быстро вернулся за пакетом с припасами и захлопнул дверь изнутри. Срывая на ходу куртку и свитер, набычившись и растопырив руки, с вывалившимся из расстегнутой ширинки болтом я грозно двинулся на него со зверским оскалом, и шутливым рычанием. Паренек, сразу врубившись в игру, испуганно прижался к стенке, закрываясь руками и делая большие глаза; затем, не выдержав, засмеялся, и бросился мне навстречу. Мы вновь сплелись в объятиях. Нацеловавшись вдоволь, я усадил его на свой корень, перенес в комнату и раздел.

- Ну что, малыш, в гусеницу мы уже поиграли. Может, сыграем теперь в мотылька, а? А там глядишь и воробушка на дудочке изобразишь?

Он, улыбаясь, закивал.

- Можно попробовать... Да вот только вряд ли у нас получится на дудочке, скорей на столбе!

- Ну и ладно. Тогда сначала ступай греться-купаться. А я тут пока все приготовлю.

Отведя его в ванную, пустив горячую воду и разъяснив что, где, к чему, я вернулся в комнату. Включил тусклое бра из морской раковины, магнитофон с Морриконе, и зажег печь, оставив дверцу открытой. Огонь в ней хорошо был виден с тахты. Быстро разобрав постель, отправился на кухню готовить нехитрые угощения. Из ванной раздавались плеск и фырканье. Слава небесам, в безводном нашем городишке в это время суток в кранах еще была вода.

Заварив крепкий кофе я накрыл в комнате столик и улегся на тахту, дожидаясь гостя. Можно было, конечно, и присоединиться к нему. Но накануне была принята сауна, да и не решался я лишний раз светить перед пареньком своей лохматой наготой. Тело мое в отличной форме, но, все же, это тело 40-летнего мужика.

Кофе остывал, леденело в морозилке "Шато", а парень явно не торопился явить мне свою сияющую чистоту. Но вот, наконец, вместе с Морриконе стих плеск в ванной. Я сменил его на рондо Вивальди и узрел в двери закутанного в, явно великоватый ему, банный халат Воробушка. Румяное его личико радостно сияло, влажные волосы торчали во все стороны. Путаясь в длинных полах, он добрался до стоявшего рядом со столиком кресла, уютно разместился в нем и, взяв бокал с уже разлитым "Кьянти", несколько растерянно произнес:

- А я ждал-ждал тебя в ванной, а ты все не идешь. Ну вот, надоело, я и вышел... Да нет, вру. Так у тебя там здорово! Не то, что едва теплый душ в общаге. А у тетки и того нет.

Попивая вино мелкими глоточками, и заедая его ломтиками сыра, он оглядывал комнату, бросая на меня осторожные взоры, а затем вновь заговорил:

- Это ты тут значит обитаешь? А что ж окно-то не закрыл? А, ну да - подглядывать некому. Больно тут пустынно как-то и... не похоже на твое жилье.

Хоть я и был тут всего пару дней назад. И проветрил, и протопил, конечно же, во всем чувствовалось внимательному зрителю некая заброшенность, отсутствие постоянного ухода, человеческого участия и тепла. Мелкие эти детали проглядывались и в запыленных окнах, коврах, и в давно не мытом паркете, да и в той, пусть едва уловимой, затхлости воздуха, которая исчезает лишь при постоянном жильце. И я не отрицал, что квартира эта не моя, и что оставлена она на мое попечение, и что живу я в значительно более уютном доме.

Парень спокойно воспринял объяснения, сменил сыр на дольки апельсина и протянул мне пустой бокал. Когда я вновь его наполнил, он подкатил кресло поближе к печке и протянул к пуфику у люка розовые ступни, жмурясь и млея от жаркого ее дыхания. Мы еще какое-то время расслабленно болтали ни о чем, поглощая легкий ужин. Он оказался весьма интересным собеседником, остроумным и ненавязчивым. Я с удивлением отмечал про себя как у нас, таких разных, много общего, как уютно и легко мне с ним. Именно тогда, во время этого безобидного трепа и появилось в груди легкое, сначала едва уловимое щемящее чувство.

Я хотел его, хотел его страстно и неистово, и все же не спешил, сам же затягивая беседу, продлевая эту сладкую пытку, упиваясь созерцанием тонких кистей его рук и едва заметного светлого пушка чуть смуглых ног, его милой улыбки и вспыхивавших в бездонной глубине карих глаз веселых искорок. Когда вино благополучно перекочевало в наши утробы, я вновь разогрел кофе, добыл из холодильника начатую накануне бутылку "Larsen", набил свою вишневую трубку душистым марокканским табаком и, раскурив ее, вернулся в комнату.

Согнал с кресла разомлевшего Воробушка. Занял его место и усадил себе на колени. Мы продолжили беседу, теперь уже более игривую и вольную. Малыш, играя завитками волос на моей груди, деликатно расспрашивал о былых похождениях, и я кратко поделился воспоминаниями и далекой юности и недавними, попутно узнавая и о его небогатом опыте. Вскоре он изменил позу. Оседлав меня и легко поглаживая, он елозил на возбужденном корне, уже полностью распахнув халат и открывая взору крепенькую грудь и животик. Мошонка его укрывала виднеющуюся снизу головку моего члена, его же собственный выстреливал из темно-бронзового кустика вертикально вверх, прилипая к животу.

Наконец беседа, прерывавшаяся уж пару раз, иссякла. Парень, полностью сбросив халат, освободил от одежды и меня. Начиная от ног, лаская языком и губами, он подымался все выше, пока не достиг сплошных лобковых джунглей. Зарывшись в них, застыл ненадолго, а затем поднял удивленное лицо:

- Ну, слушай, ты такой чистый, будто только что из ванной! Ты может, в кухне подмывался? Да нет. Непохоже... Ведь ты и на лестнице уже был такой...

Я лишь молча ухмыльнулся и, разведя пошире бедра, вновь склонил его к жаждущему ласки корню.

Уж как он только над ним не изгалялся! Хватал губами и снизу, и сбоку, и сверху. И вновь пытался заглотать. Никак. Больно жирный червячок попался. Бедный Воробушек - раскраснелся, сопит, слюни пускает, руками за ствол ухватился. Упрямый! А там, гляжу, дошло до него, что против природы не попрешь, - смирился и давай его как конфетку лизать, да все по уздечке норовит. Тут уж я не выдержал. Не хочется так вот кончать. Это прям как в горлышко бутылки целить. Ухватил за плечи, да вновь сверху усадил.

- Лады, хватит уж пресмыкаться. Раз так не получается, надо классиков вспоминать. А из их сентенций можно сделать вывод, что рожденный летать ползать не умеет. Давай-ка мы попробуем из тебя мотылька сделать.

- Да-да-да! Хорошо тебе говорить. Куда ж этот обелиск-то вставишь? Он же мне все нутро разворотит! Да я такой громадины в жизни не видал! Даже у абреков!

- Ну, во-первых, многого ты еще не видел. А, во-вторых, всего можно достичь упорством и тренировкой. Вот мы ее сейчас и начнем.

Зацепив парня все на тот же "крючок", я отправился в ванную. Добыл из шкафчика некую чудную мазь и... детскую соску этакого современного дизайна. Разогрел на кухне водичку и залил в нее. Соска была примечательна тем, что плавно утончаясь к вершине, заодно и смягчалась. А на попке, диаметр которой почти соответствовал диаметру моего ствола, имела крышечку, через которую и вливалась жидкость. При прямом использовании, которого она у меня не знала, пипочку сверху следовало проколоть.

Имея от матушки-природы этакий "подарочек" у меня иногда возникали проблемы с партнерами. Увидев как-то у родственников сие чудо, я быстро мысленно сравнил его со своим. Оценил все достоинства. Расхвалил до небес и сам продукт и продукт их совместных усилий, которому он-то и предназначался, и расспросил где ж его можно приобрести. Конечно, соску, а не мальца. Так она у меня и появилась и не раз уж выручала в постельных баталиях.

Вернулись мы в комнату. Экипировку я отправил на тумбочку, парня на тахту. Молча напоил его остатками коньяка и принялся изучать нежное, благоухающее парным молоком тело.

Как описать чувства, испытываемые, когда ощущаешь под ладонью нежную бархатистую кожу еще не сформировавшегося окончательно, но упругого тела и легкий шелковистый пушок предплечий и бедер; темные, невообразимо нежные бугорки сосков, твердеющих под подушечками пальцев и мягкую впадинку пупка; толстенькие розовые пальчики стоп с усеянными крапинками лаковыми ноготками и жилку, пульсирующую у основания корешка, скрытую от глаз аккуратным, мускусно благоухающим кустиком лобка? Как передать что чувствуешь, касаясь кончиками пальцев промежности и на миг испуганно сжавшегося валика ануса?

Гладя и целуя, я мягко перевернул своего купидона на живот и поразился впервые открывшемуся виду его высоких совершенной формы ягодиц. И пусть простит мне читатель избитое сравнение, но в тот момент, озаренные оранжевыми сполохами бушующего в печи огня, они и впрямь удивительно напоминали упругий, тугой и сочный персик. Разве мог я не объять его ладонями, не припасть к нему губами?! Он неумолимо влек к себе, туманя разум, будя в душе зверя, властно требовавшего броситься на него, вонзиться внутрь в столь жгуче желанную влажную теснину! Невероятным усилием воли загнал я его в самые глухие закутки естества, и принялся трепетно ласкать сей экзотический плод губами. Я словно пробовал его на вкус. Слегка покусывал, лизал, углублялся языком в тесную ложбинку, ощущая щекой легчайшую золотистую кисею пушка. Воробушек грациозно прогнулся, тихо постанывая и приподняв попку вверх, подставил ее бутон ласкам моего настойчивого языка. Теперь валик ануса мягко уступил столь нежному агрессору, пропуская его внутрь абсолютно чистой горячей пещерки.

Тело била мелкая дрожь. Корень, исходя соками, накалился так, что казалось малейшее прикосновение взорвет его лавиной медленно подступавшего к горлу семени. Голова кружилась, руки растягивали тугие булочки в стороны, а язык все настойчивее атаковал розовую пещерку. Но этого мне уже было мало! Его сменили дрожащие и нетерпеливые большие пальцы сразу обеих рук, начавшие свой бешенный торопливый массаж. Сознание растворялось в неге и зверь властно рвался вперед... И в какой-то миг он победил!

Разогнувшись, я уже готов был схватить парня за бедра и вонзиться, но тут он, мгновенно извернувшись, бросился на меня и со всего размаху налетел ртом на окаменевшую головку. Руки инстинктивно рванули голову на себя и член вдруг провалился во влажную его глубину до основания! В мозгу что-то взорвалось! Онемевшее на мгновение тело сотрясали одна за другой невероятной силы волны оргазма и член, завибрировав, разразился, наконец, своим половодьем!

О, как бесконечно долго и как невероятно кратко длилось оно!!!

Когда сознание неохотно вернулось, я как-то сразу ощутил, затихавший в глотке вопль, взбугрившиеся и онемевшие от невероятного напряжения мышцы; руки, намертво прижавшие к паху голову малыша, его яростные попытки вырваться из их тисков; и все еще пульсирующие внутри отголоски мощной разрядки. Накал вдруг исчез. Руки расслабились. Паренек рванулся назад, от неожиданности отвалившись на спину и хрипло, судорожно задышал, захлебываясь пузырившимся из ноздрей и уголков рта молочком. Лиловое от удушья лицо его было искажено гневом, а в глазах ярко сияло счастье. Едва отдышавшись, он набросился на меня, молотя по груди кулачками и яростно хрипя:

- Да ты что?! Да ты хоть чуть думаешь вот этой бритой колючей болванкой?! Ты же мог меня запросто задушить своей кувалдой! Ну что ж ты смотришь-то на меня, господи, - глазки-плошки... Ну, не плачь, гигант ты хренов... Ну... перестань... Как же ты так!.. А то и я... о-хо-хо-хо-хо...

Он охватил меня ручонками, уронив голову на грудь и вторя, затрясся в беззвучном рыдании. Мы упали боком на одеяло, так и не расцепившись.

Я и сам не понимал, что со мной творится, что это было сейчас - такое мощное и всеобъемлющее, яркое и мучительное, жгучее и прекрасное... Слезы текли сами собой и сама по себе, казалось, содрогалась в рыданиях грудь. Я чувствовал себя один на один наравне с этой огромной Вселенной... Нет... Не один... Рядом льнуло ко мне хрупкое тельце того, кто подарил мне ... это... счастье?..

Да?..

Да!..

Это счастье!

Так вот оно какое...

А в памяти медленно всплывали строчки:

"Счастье, что оно? Та же птица..."

Ах ты ж Воробушек мой ненаглядный...



***

Внизу, тесно прильнув ко мне, тихо сопел малыш. Покалывание в мышцах после изнуряющего напряжения постепенно исчезало. Вздремнул и я... И вдруг резко очнулся от ужаса, охватившего сознание. А ведь и правда, продлись еще немного ступор экстаза и парень бы задохнулся! Ну ты, блин, даешь...

Но ведь как здорово-то было!

Память понеслась в глубины былого, пытаясь найти в нем что-то хотя бы отдаленно напоминающее произошедшее по силе и накалу. Скажу вам - долго пришлось ворошить ей прошлое. Что-то подобное, значительно менее мощное, я испытывал лишь дважды.

Впервые это было с моей, тогда еще любимой, бывшей. Я вернулся домой из длительной хабаровской командировки с кучей подарков (великолепный китайский фарфор, икра, тряпки, игрушки), невероятно соскучившийся по домашнему теплу и уюту. Жена с сынишкой буквально повисли у меня на руках. Это был настоящий праздник души. Всю последующую ночь я любил ее жарко и пламенно и корень мой, казалось, не собирался расслабиться хоть ненадолго, вонзаясь и вонзаясь, извергаясь раз за разом и продолжая рваться вперед. Лишь на рассвете мы уснули уставшие и счастливые...

Во второй раз это произошло так. Добираясь ранней осенью из Бармашова до Херсона, я остановил попутный ЗИЛ. В кабине места не было, и я согласился ехать в кузове более чем на половину загруженном яблоками. Там же на их груде полулежал и грузчик - русый, поджарый кобелек лет 25-ти, одетый лишь в шорты и сандалии. Я умостился рядом с ним, больше было негде. Закурили, вяло перебросились несколькими фразами и затихли. Погода стояла солнечная и ясная, ветра почти не было. Машина не спеша пожирала километры расплавленного шоссе, урча и покачиваясь. Ехать было далеко, и я расслабился под жаркими лучами солнца, овеваемый легким ветерком, объятый невероятно свежим ароматом зрелых фруктов. Помню редкое чувство бьющей через край жизнерадостности, охватившее меня в тот по-летнему яркий день, когда солнце, казалось, решило на прощание заключить людей в свои пылкие объятия перед длительным расставанием.

Развалившийся рядом парень дремал, тихо посапывая и покачиваясь в такт машине, постепенно склоняясь к моему плечу. А дальше все развивалось по хорошо известному вам сценарию. Сначала голова его легла на плечо, затем сползла на грудь и на живот, пока не очутилась на давно взведенном корне. Какое-то время мы поиграли в непонятку, наслаждаясь тактильными ощущениями... Затем он будто во сне улегся боком и я ощутил на стволе сквозь легкую ткань брюк горячее дыхание и касания мягких губ. Одна моя ладонь легла на жесткие кудряшки головы. Вторая, скользнула по загорелому плечу и ложбинке позвоночника, и юркнула под шорты, гладя и массируя его восхитительно упругие и пушистые полушария.

Разыгрывать случайность происходящего более не было нужды. Парень быстро добыл мой корень из-под одежды и прильнул к нему прохладными губами. Рот его, в отличие от воробышкиного клювика, был гораздо более вместительным, под стать пугачевскому. Он немедленно вобрал в себя головку и, покачиваясь, принялся внедрять ее все глубже.

Пальцы мои тем временем проникли к его лохматой промежности. Нащупав под кожей твердый валик основания члена, они углубились во влажное от жары, но чистое ущелье, пока не коснулись нежного, слегка пульсирующего ануса. Ощущения от умелых ласк его губ, от горячей влажности пещерки, одуряющий запах яблок погружали сознание в сладостную негу, и я плыл и плыл в ее волнах. Парень чередовал глубину заглота с силой сосания, умудряясь даже чего-то там вытворять язычком. Движения его головы становились все активнее, доводя корень до предельного накала, и мы с машиной помогали ему в достижении желаемого, чем могли, пока не разверзлись хляби семенниковые и я уже сам, бешено напяливая буйную головушку на чресла, не изверг в нее свои как всегда щедрые соки. Парень жадно поглотил все до капли и принялся облизывать мою "конфетку", постепенно переключаясь на мошонку и лобок, пресс и грудь, заодно освобождая ее от майки.

Когда ласки его сосредоточились на сосках, член вновь решил продемонстрировать стойку "смирно". Я все настойчивее разрабатывал его сзади. Короче, все вело к естественному продолжению, когда машина стала тормозить. Парень сусликом взвился ввысь, демонстрируя симпатичный холм на шортах, и тут же принялся лихорадочно приводить в порядок мою одежду. Впереди сигналили престарелые попутчики из местных. Дядюшки составили нам компанию до самого Херсона, а там пути наши разбежались навсегда.

Вновь охваченный яблочным ароматом прошлого, я и не заметил, как призывно заныло в паху и забытый мой "дружок" плотоядно прильнул к теплому животику дремлющего парня, вздрагивая и твердея, словно пытаясь самостоятельно побудить того к действию. Не знаю, какими там флюидами они обменивались, но домогательства его не канули втуне. Малыш сквозь сон обхватил его руками и вдруг проснулся, оторвав от груди разрумянившееся, трогательно-наивное лицо и глянув удивленно-сонными глазенками.

- Ой! Я кажется, вздремнул чуток... Ох-ох-хо-хах-ах-ах-ах!.. Хорошо-то как!... А я гляжу, вы тут без меня уж совсем соскучились... Ах ты ж мой гладенький, - продолжал он склонившись к корню, - ах ты ж мой гаденький. Ишь набычился как. Чего слюни-то пускаешь? Небось на попочку мою нацелился? Опять штурмовать будешь! Не уж, братец - нет тебе веры. Я теперь сам всем управлять буду - причитал он, с трудом выговаривая слова, поглаживая ствол и слизывая сочившуюся смазку.

Затем встал на коленки, развернул меня на спину, резко отвел протянутую к нему руку и погрозив пальцем, потянулся к тумбочке. Подцепив соску и крем и отметив, что вода-то в ней давно остыла, ну да хрен с ней, он с явным удовольствием смазал ее и промежность. Затем вручил соску мне и со словами: - "от греха подальше" - навис надо мной в позе "69".

Медленно лаская его пещерку, я вскоре внедрил в нее "расширитель" и, водя им туда-обратно одной рукой, второй обхватил его хозяйство. Отводя стебелек от тела, я покачивал и дышал на него, пока не вобрал с себя, вторя малышу.

Я никогда не был большим любителем минета. Но Воробушка, да еще в столь ответственный момент, решил ублажить. Какое-то время мы изгалялись во взаимном сосании, пока он не кончил, оросив семенем мой торс. Затем парень сменил позу, обратив ко мне счастливо сверкающие глазки. Оседлав пах он заявил, что готов попробовать. Сменил позу и я. Усевшись на край тахты, я приподнял его берда, облачил своего "ратника" в резиновые доспехи, и мягко усадил на глядящую в потолок головку, после чего начал осторожное проникновение в тугую и горячую дырочку. Предприятие сие, как и следовало ожидать, поначалу было весьма трудным.

Поэтому, вспомнив "незабвенного" Ильича, мы действовали согласно его наставлениям - шаг вперед, два шага назад. Изогнувшись и откинув голову, парень тихо постанывал, обхватив мою шею. Затем, склонившись к уху, жарко задышал в него и зашептал, что умирает от жажды. На столике никакой жидкости уже не было. Осторожно войдя до предела, я встал и отправился с ним "на крючке" в кухню. Мы вытащили из холодильника "Фанту", побелевшую от инея бутылку "Шато" и вернулись в комнату, где я стоя откупорил бутылки, и мы промочили горло.

Ледяная жидкость ненадолго остудила разгоравшееся желание. Подхватив Воробушка снизу я расхаживал по комнате, покачивая его на корне, целуя в податливые уста и чувствуя каменеющую плоть в его узком ущелье. Воткнул в давно затихший маг кассету Эроса Рамазотти и мы вновь вернулись к тахте. Уложив на спину, я забросил его ножки на плечи и начал замысловатый танец бедер, гладя его нежную грудь и животик.

Движения становились все настойчивее. В голове полыхало разноцветием полотнище жаркого северного сияния. Покрытое испариной тело волнами сотрясала сладострастная дрожь, а из горла рвались один за другим рыки осмелевшего зверя. Он все сильнее овладевал сознанием. Сжав руками парня за плечи, я все яростнее вколачивался меж его ног, уже не контролируя себя, пока тело вновь не забилось в очередном мощном оргазме.

Дождавшись окончания и не желая покидать сразу столь желанную щель, я поднял его на грудь и улегся на спину, согнув ноги в коленях и образовав ими подобие спинки, к которому он и прислонился, бледный и взмокший не меньше моего. Какое-то время я отдыхал, прислушиваясь к утихавшему в ходящей ходуном груди набатному стуку сердца, вновь поражаясь силе и остроте наслаждения.

Когда дыхание успокоилось, в душе вновь, но сильнее прежнего возникло щемящее чувство, и я вслушивался в него сквозь гул огня в печи, тихую, лирическую и немного грустную музыку и едва различимый перезвон капели на подоконнике.

Утихший, было, Воробушек потянулся, разведя руки в стороны, зевнул и склонился к столику за водой. Валик его ануса непроизвольно сжался, затем вновь и вновь - уже специально - словно проверяя мой корень на прочность и тот не замедлил отозваться, твердея в жаркой теснине.

Облокотившись локтями на мои колени, парень начал медленно качаться на нем, поигрывая сфинктером. По телу разлилась волна приятной истомы, вновь возрождая желание. Теперь уже он сам нанизывался на ствол, регулируя глубину и скорость проникновения. Движения его постепенно выкачивали из кондома находящуюся там жидкость и она накапливалась вокруг ствола, жемчужно поблескивая в свете пламени. Воробушек увеличивал темп.

По его раскрасневшемуся лицу и груди струились ручейки пота, стекаясь ко вновь взведенному корню. Он тяжело дышал и стонал весь во власти сладострастия. Надолго сил птенчику не хватило и тогда я, поддерживая его снизу, уже сам заработал бедрами набирая скорость и распаляясь все больше. Так и пошло: когда уставал я, инициативу перехватывал Воробушек, когда начинал утихать он, активизировался я и тогда он буквально порхал на стволе, размахивая руками, словно крыльями и звонко хохоча.

Не знаю сколько длилось это безумие - четверть часа, час? Время перестало для нас существовать. Была лишь эта испепеляющая, сладострастная гонка, острой бритвой наслаждения вспарывавшая сознание и реальность. Мы пребывали за ее пределами, слившись воедино, создавая свою собственную исполненную любви и желания, страсти и вожделения реальность, прекрасную как вечность и мимолетную, словно летний дождь. Все чувства обострились до предела, тела двигались в унисон, существуя, будто сами по себе, приближая нас к неотвратимой развязке. Мы лоснились от пота. В горле стоял сухой ком. Кровь вскипала в венах, напрягая все мышцы в последних усилиях, а из глоток рвались какие-то дикие животные звуки, когда молнией блеснула в сознании первая самая мощная волна экстаза, пронзившая нас одновременно, после чего тела затрепетали в его волнах, и из воробышкиного стебля хлынули триумфальные брызги!

Этот последний оргазм был и самым мощным. Выхолостив нервы, иссушив тела, поглотив, казалось, последние силы он затих, превратив нас в подобие тряпичных кукол с пустыми глазами, которые, сплетясь в слабых объятиях, на какое-то время просто отключились...



***

Из забытья я очнулся также резко, как и накануне, но теперь от жажды. Прильнув к почти полной бутыли "Фанты" я высосал ее наполовину и лишь тогда пришел в себя окончательно. Часы показывали далеко за полночь. Воздух в комнате был жарким, напоенным запахами спермы и свежего пота. Раскаленная печь продолжала извергать жар. Сна ни в одном глазу. Сознание было исполнено ноющей и щемящей пустотой. Перевернув бокал "Шато", я скрутил в печи огонь, открыл форточку и вновь вернулся к постели. Воробушек разметался во сне среди смятых влажных простыней, хранивших следы наших излияний. Кое-как расправив их, я укрыл его одеялом.

Все тело было липким. В зарослях груди и живота засохли брызги малыша, и сейчас пощипывали кожу, склеив волоски и стягивая их. Страшно хотелось окунуться в горячую ванну. Но в кране воды, увы, уже не было, а до утра еще далеко. Отправившись на кухню, я поставил в большой кастрюле воду (благо запас ее всегда пополнялся в 100-литровой бочке) и закурил свою трубку. Мысли бродили в голове неупорядоченной шумной ватагой, наползая одна на другую, смешиваясь, все чаще и чаще возвращаясь к произошедшему. Когда вода согрелась, я кое-как обмылся в ванной, с болью и зубным скрежетом вычесывая щеткой надежно въевшиеся и словно сросшиеся с шерстью комочки. Наконец пытка была окончена. Решив с утра нормально отмокнуть в нормальном объеме воды, я вытерся, и критически осмотревшись в зеркале, вернулся в комнату.

Мысли постепенно успокаивались. Можно было немного более трезво разобраться в себе и решить, что же делать дальше. Поразмыслить было о чем. Я наконец понял происхождение ноющего в сердце чувства, возникшего в самом начале встречи. Просто я полюбил парня. И все происходившее в дальнейшем лишь усиливало это чувство.

Я любил его всего. Любил так, как не любил еще, наверное, никого. Не взирая на все вопиющие различия и очевидности. Отвергая доводы разума, и... загоняя себя в тупик. Ибо жить я с ним все равно не смог бы, даже возложив на алтарь любви всего себя без остатка. Он был "Воробушек" - и этим было сказано все. Я редко ошибался в людях и даже немного гордился этой способностью сразу разглядеть основу их естества. Скажите мне, люди добрые, кто и когда приручал воробья? Кому он смог, например, отплатить благодарностью за помощь или хотя бы привязаться на какое-то время? Такого не бывает. Есть конечно исключения - в чем их нет? - но интуиция подсказывала, что это не тот случай. Не тот!

Как же так... как же быть? Я готов был к любым жертвам, лишь бы оставить малыша с собой. Лишь бы иметь возможность любить и опекать его, дарить ему радость и участие, свою страсть и защиту. Но нужны ли они ему? И даже если нужны, то надолго ли его хватит? Сколько месяцев или лет продлится этот праздник, это половодье чувств у Воробушка? Сколько времени сможет он любить стареющего и седеющего лохматого мужика, когда вокруг столько молодых и симпатичных, пышущих юношеской сексапильностью парней? Как заставить, убедить себя в том, что среди них нет твоего счастья? Как он или даже я сам в его возрасте смог бы убедить себя в том, что с этим мужиком на долгие годы будешь как за каменной стеной?

Сердце и душа стремились к нему безоглядно. Разум же острым скальпелем жизненного опыта ставил свой неутешительный приговор. Не в состоянии смириться с ним, не желая принять его очевидность, я вновь вспоминал свою жизнь, словно выискивая в ней хотя бы какой-то намек на спасение.

Вспоминалось многое - отец, первые отроческие опыты и разочарования, армия с ее бурными, многочисленными и разнообразными приключениями. Вспоминались веселые и не очень постармейский годы. Друзья по летному училищу. Женитьба, неудачный, но весьма длительный и болезненный ее опыт. Неожиданная и благополучная встреча со знакомым по училищу, благодаря которой я обрел и надежную работу, и капитал, и нового любовника из тех, о ком можно только мечтать. Болью в сердце заныло от воспоминаний о трагической его утрате.

Ох, и занесла ж память в экие дебри!... Едва вырвался я из цепких объятий воспоминаний, понукаемый лишь мешающим, но мало ощутимым дискомфортом. Очнулся от пронизывающей тело сырости, стоя совершенно нагим у темного окна. По летним меркам на дворе уж светало бы. Но сейчас и до рассвета, и до желанной воды было еще далеко. Тем не менее за те несколько часов, проведенных мною в прошлом, комнатка успела достаточно выстудиться.

Печь грела и далее, хотя уж не столь усердно. В тусклых ее отблесках виднелся в алькове свернувшийся калачиком Воробушек, плотно закутавшийся в одеяло. Следовало прикрыть забытую форточку, размять и согреть окостеневшие ступни, очистить давно угасшую трубку, набросить халат, чем я и занялся, попутно наведя порядок на столе в ожидании кипятка для нового кофе. Воспоминания неохотно отпускали в реальность, все наплывая одно за другим, вновь и вновь возвращая в минувшие годы. И я вновь предался им, устроившись в кресле у печи, лицом к окну, с новой чашкой кофе и вновь набитой трубкой...

Слышалось как на дворе усилился ветер. Пошел снег. Крупные пушистые снежинки пикировали в окно, кружились в замысловатом танце, то приближаясь, то исчезая во мраке небытия. Танец их завораживал и влек. Снежинки, словно давно забытые лица, выплывали из временных глуб

Интересное