Курсы секса для женщин

Категории видео

куръезы в порно / курьезы на порно съемках онлайн / курящие пьяные порно / курящая женщина видео порно / курьезы порно смотреть онлайн бесплатно

Многие знают что поцелуй – крайне полезная штука, благодаря которой разрабатываются легкие, в кровь выбрасывается адреналин, разглаживаются морщины, происходит укрепление иммунитета и кроме. Индивидуальное занятие. В удобные день и время - для женщин. Индивидуальная программа обучения под Ваши запросы, длительность обучения от , часов, секс-тренер Лера Мартинова. Видео-курс Сексуальные игры и шибари. Сексуальные фантазии, ролевые игры, секс игрушки, эротическое связывание и другое!

Секс – это не только занятие, которое приносит уйму удовольствия и наслаждения. Помимо всего, это приятное дело несет в себе огромную пользу для женщины и всего ее организма. Как раз о том, в чем именно заключается польза секса для женщины. Интернет-магазин. Женский клуб «СЕКС. Сообщение отправлено. Спасибо! Мы будем держать вас в курсе наших новостей. Оставить свой отзыв. Вся информация конфиденциальна, на сайте будут отображаться только Ваше имя и возраст.

Видео обучение сексу, три разных пары будут рассказывать как правильно нужно заниматься сексом, в каких позах - перечисляют их, расскажут что такое оргазм и страсть, унижение и доминирование. Мастер-класс Пробуждение женского оргазма. Топ- Лучших техник секса. Мастер-класс Искусство вагинального секса. Сообщение отправлено. Спасибо! Мы будем держать вас в курсе наших новостей. Оставить свой отзыв. Вся информация конфиденциальна, на сайте будут отображаться только Ваше имя и возраст.

ТР Вумбилдинг полный курс. Все женщины мечтают быть любимыми, желанными, мечтают о верных мужьях, цветах, подарках и семейном счастье. Для этого у нас – целая программа массаж, парикмахер, визажист, спорт, шоппинг, умные «женские» книги. Как сделать анальный секс приятным и комфортным для женщины

Девочки, рассаживайтесь поудобнее; мальчики, постойте в сторонке, тока - тссс, и не мешать! В общем, пригласили меня на курсы секса. А я подумала и решила а вот…в XX веке открыли женскую сексуальность, пора открывать мужскую. Редкая женщина что-либо понимает в искусстве красивого секса. Девушки - молодцы! Жену б отправил, да не женат.

Базовые ингредиенты хорошего секса. То, что нужно знать каждой женщине для привнесения разнообразия в сексуальную жизнь. Основные приемы массажа мужского члена и базовые техники выполнения минета. Продолжительность – часа. Сексуальные исследования в спальне. Практика. Что нужно знать об эротическом массаже женщины. А знаете ли Вы ПОЧЕМУ все эротические массажи для женщин начинаются с массажа живота

Академия секса Алекса Мэя для женщин. «СЕКС ПРАКТИЧЕСКИЙ ОПЫТ» Бесплатная аудиокнига для мужчин. Узнайте как стать самым незабываемым любовником в жизни любой женщины! Прослушав этот короткий курс вы сэкономите себе массу времени. Всё самое ценное, чем могли бы поделиться с вами лучшие в мире любовники – находится здесь, в этой книге.

Для женщин. Отношения. Сексуальные игры. поз для секса, которые будут рассматриваться в этом фильме позволят вам сделать вашу интимную близость с любимым человеком более яркой и насыщенной. Молодая пара продемонстрирует вам. Как кончает мужчина — смотрим видео!

Девушки, подарите себе SUPER!!! оргазм! Этот курс — настоящая находка для девушек, которые пока еще не совсем познали свое тело и не могут испытать настоящий полноценный оргазм от близости с мужчиной. Также и для Вас, парни, этот курс — это кладезь знаний, который поведает вам все секреты женского тела и научит вас доставлять вашей девушке невероятные оргазмы, ведь довести девушку до оргазма не так просто как может показаться из различных порнофильмов. Теги женщина, обучение, секс, счастье.

Немало женщин соглашаются на близость не из пылкой страсти, а по причине страха измены. О качестве такого секса говорить не приходиться. Так таинство любви превращается в рутину, в обязанность. И это делает пару несчастной, неудовлетворённой своими отношениями, появляется реальный риск измен. Обучение самосовершенствованию и курсы секса помогут вам заново покорить сердце любимого и вместе вернуться в мир наслаждений и удовольствий.

Минет как заменитель классического секса вплоть до достижения оргазма. Минет может применяться в процессе сексуальных игр и для разогрева партнера, после которой переходят к вагинальному сексу Минет как средство достижения эрекции. В данном разделе мы обсудим различные аспекты, технику, советы, приемы исполнения процедуры миньета. оральный секс для девушек, женщин Обучение тренинги курсы орального секса.

ГлавнаяКаталог тренинговЖенские курсы Мэй АлексАкадемия секса для женщин. Любой женщине необходимо владеть сексуальной и эмоциональной областью своих отношений. Именно поэтому Алекс Мэй создал Академию секса специально для женщин! Основная ценность академии состоит в том, что Вы увидите глазами мужчины себя и весь мужской мир!


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

А среди ночи Димка внезапно проснулся - открыл глаза... ему приснился тот самый сквер, утопающий в золоте листопада, сквозь который он шел когда-то - давным-давно! - один в истоме своей безответной любви...а теперь - в своём сне - он шел с Расиком, и они держались за руки... ничего в его сне больше не было, только это: срываются желтые листья с деревьев, медленно кружатся в воздухе, беззвучно ложатся им под ноги, а они идут и идут сквозь этот горящий золотом листопад, взявшись за руки...

принято думать, что желтый цвет - это цвет предстоящей разлуки, но Димке эта мысль в голову не пришла, потому как листопад в его сне был сказочно красив, а они были счастливы... счастливые, они медленно шли, взявшись за руки, - "пятое время года" - подумал Димка, ощущая тепло рядом спящего Расика... погода к концу их пребывания в Городе-Герое окончательно испортилась, и теперь было слышно, как по стеклу окна бьёт-стучит, барабанит порывами налетающий дождь, - за окном был ветер, срывался дождь... за окном уже было по-осеннему холодно, было сыро и ветрено, было промозгло, а в постели было уютно и на фоне стучащего по окну дождя ещё сильней ощущалось, сладостно чувствовалось - и душой, и телом - тепло прижавшегося к нему, к голому Димке, обнажённого Расика... Расик - любимый Расик! - тихо посапывая во сне, вжимался горячей щекой в его, в Димкино, плечо, - "пятое время года - время любви... нашей - т в о е й - любви..." - подумал Димка, мысленно обращаясь к Расиму с чувством нарастающей в душе томительной неизбывной нежности...

за окном ветер рвал с деревьев последние листья, в Димкином сне, сливаясь с небом, только что полыхал золотой листопад, в постели, обняв рукой Димку поперёк живота, прижимаясь к его плечу горячей щекой, вжимаясь в его бедро не до конца напряженным, но ощутимо твёрдым горячим членом, спал бесконечно любимый Расим, и Димка... на волне своей юной любви Димка вдруг почувствовал, как в душе его сами собой рождаются - сами собой возникают и исчезают - золотыми листьями кружатся какие-то очень важные, очень нужные, очень необходимые для него, для Димки, слова...

Слова, вспыхивая, наскакивали друг на друга, теснились и толкались, исчезали и вновь появлялись, пытаясь сцепиться, соединиться между собой в ещё непонятную, но уже различимо звучащую в душе невидимую мелодию... подчиняясь этой рождающейся в душе мелодии - невольно шевеля губами, проснувшийся Димка пытался слова эти удержать, как-то соединить их, склеить, подогнать одно слово под слово другое, но они, не подчиняясь Димке, словно дразнили Димку - они ускользали, заменялись другими, прыгали с места на место, - мелодия, едва возникнув и зазвучав, тут же обрывалась...

в своём классе Димка лучше всех писал сочинения - получалось у него всегда складно, и, как правило, за сочинения его всегда хвалили, - все свои домашние сочинения Димка писал на компе, потому как, во-первых, было удобно править, переставлять слова и целые фразы местами, а во-вторых, бегать пальцами по клавиатуре было намного легче, чем водить ручкой по листу бумаги; потом он, естественно, переписывал всё в тетрадь, но привычка на компе с о ч и н я т ь у него уже почти сформировалась, и сейчас Димка вдруг поймал себя на мысли, что ему не хватает клавиатуры, чтоб удержать, зафиксировать дразнящие его слова... наверное, это была заведомая, здравым смыслом необъяснимая глупость - отрывать себя от прижавшегося к нему тёплого Расика, подниматься с постели, включать-загружать свой комп-наладонник... с какой, блин, стати? Он за всё это время ни разу комп не включал, и теперь - среди ночи! - вдруг это делать... "все нормальные люди спят" - подумал Димка, имея в виду безмятежно посапывающего Расима, но отмахнуться от мысли, что надо слова свои удержать, остановить-зафиксировать,

Димке не удалось, тем более что из слов уже явственно, различимо слагалась в душе невидимая мелодия... сна не было ни в одном глазу, - Димка, прислушиваясь к дыханию Расика, стараясь его, любимого Расика, не разбудить, осторожно сдвинул-убрал его послушную тёплую руку со своего живота, в то же время не удержавшись от того, чтоб мимолётно не прикоснуться к полунапряженному горячему пипису спящего парня, затем он, Димка, так же осторожно отодвинулся, медленно отстранился от Расима в сторону и, торопясь, словно боясь, что слова вдруг исчезнут и не вернутся, превратятся в мираж, торопливо опустил ноги на пол... он уже встал, когда сзади него неожиданно раздался голос проснувшегося Расима:

- Дим, ты куда?

- Я сейчас... - вдруг растерялся Димка, не зная, как объяснить Расиму свою причуду - среди ночи возникшее желание пообщаться с "клавой"... было б понятно, если б он, Димка, проснувшись среди ночи, вдруг воспылал бы желанием пообщаться с ним, с любимым Расимом, - такое желание было бы и понятно, и вполне объяснимо... но с "клавой"?! У него, у Димки, на миг возникло такое чувство, как если б Расим, неожиданно проснувшись, застал бы его за желанием заняться чем-то нехорошим, преступным, заведомо предосудительным... а между тем, слова словно дразнили Димку, всё отчетливая сливаясь, слагаясь в сладостную мелодию; обернувшись, Димка наклонился в темноте над Расиком - поцеловал его в горячую щёку. - Спи! Я сейчас...

"В туалет" - подумал Расим про Диму, машинально сжимая, стискивая свой полустоячий пипис... но вместо того, чтоб идти в туалет, Дима на минуту задержался у своей тумбочки, что-то нащупал в темноте, взял, затем его едва различимый силуэт растворился в глубине комнаты, и через несколько секунд вспыхнул свет, но свет вспыхнул не в туалете, - Расим увидел, как обнаженный Дима, на секунду мелькнув в дверном проёме, быстро проскользнул в ванную комнату, тут же закрыв за собой дверь... комната вновь погрузилась в темноту - осталась видна только узенькая полоска молочно-белого света, образовавшаяся от неплотно прикрытой двери... "чего это он?" - с недоумением подумал Расим, вслушиваясь в порывисто бьющиеся об оконное стекло дождевые капли... из ванной комнаты шум воды не доносился, и зачем пошел туда Дима, было совершенно непонятно, - "может, ему плохо?" - обеспокоено подумал Расим... проще всего было бы Диму окликнуть, позвать - спросить, что случилось, но Расик почему-то об этом не подумал, - полежав еще какое-то время, с чувством нарастающего беспокойства Расик поднялся с кровати, думая, что дверь за собой Дима не закрыл, а потому он, Расик, может в ванную комнату заглянуть... не чужие же они друг другу! Вдруг действительно что-то случилось...

В темноте Расим пересёк комнату, медленно, осторожно приоткрыл в ванную дверь, - Димка сидел на полу в обмотанном вокруг бёдер полотенце, глядя на светящийся монитор своего на коленях лежащего компа-наладонника.

- Дим, ты чего? - прошептал Расим, с удивлением глядя на Димку, склонившего голову над компом; уйдя в свои мысли, Д и м а не услышал, как он, Расим, тихо, осторожно приоткрыл дверь, и потому Расим произнёс - прошептал - свой вопрос чуть слышно, словно боясь потревожить его, Д и м у, своим неожиданным вмешательством.

Невольно вздрогнув, Димка оторвав взгляд от монитора - медленно поднял голову, у з н а в а ю щ и м взглядом скользя снизу вверх по замершему в дверном проёме обнаженному юному Расику: длинные стройные ноги, по-мальчишески округлые, изящно-продолговатые бёдра, темнеющая мошонка, сквозь тонкую кожу которой рельефно выделялись двумя овалами достаточно крупные пацанячие яйца, чуть приподнятый - полустоячий - пипис с наполовину обнажённой алой головкой, кустик густых, смолянисто-черных полос на лобку, плоский безволосый живот с ямкой маленького, внутрь спрятавшегося пупка, красивая, словно два чуть приподнятых диска, грудь с матово-коричневыми кружочками сосков, изящно-округлые и вместе с тем зримо налитые, совсем не субтильные плечи, ключицы, нежная кожа шеи... пятнадцатилетний Расим был строен, красив, и ещё... стоя в дверном проёме, любимый Расик был необыкновенно, чарующе мил своим чуть встревоженным, вопрошающим и вместе с тем искренне недоумевающим выражением лица... "пятое время года" - пропела в Димкином сердце упоительно сладко невидимая мелодия.

- Расик... я стих сочинил... ну, то есть, стишок... небольшой стишок... - проговорил Димка, и Расиму показалось, что голос у Димы прозвучал то ли растерянно, то ли неуверенно, словно он, Дима, сам для себя не мог поверить в то, о чём только что сказал - проговорил.

- Ты что - стихи сочиняешь? - удивлённо проговорил Расим.

- Нет... это первый раз, - Димка, словно оправдываясь и вместе с тем сам удивляясь случившемуся, смущенно улыбнулся. - Вдруг проснулся... и - сочинял.

- Про что? - недоверчиво проговорил Расим, глядя на Димку с ещё большим - ничуть не скрываемым - удивлением... ну, то есть, если бы Дима сейчас признался, что летом он прыгал с парашютом, или сказал бы, что он в водолазном костюме спускался в морскую пучину, Расим удивился бы тоже, но всё ж удивился б не так... потому как в его, Расимовом, представлении Дима мог запросто совершить что-то опасное или рискованное, то есть мужественное - мужское, а сочинять стихи... это у Расика - применительно к Д и м е - в голове укладывалось как-то не очень... точнее, не укладывалось совсем - потому и спросил он не просто удивлённо, а недоверчиво: "про что?" - таким образом отреагировав на неожиданное Димкино признание.

- Ну... - Димка запнулся, и Расиму показалось, что он, Д и м а, смутился ещё больше. - Это тебе, Расик... ну, то есть, тебе посвящается, - проговорил Димка, не сводя с Расима по-прежнему вопросительного - вопрошающего - взгляда... словно он, Димка, сам всё ещё не верил - не мог поверить, что он сочинил вполне складное стихотворение.

- Мне? - у Расима от удивления чуть округлились глаза... и тут же в его округлившихся глазах живо вспыхнули-заблестели радостные искорки: мало того, что Дима стих сочинил, так он ещё и посвятил этот сочинённый им стих ему, Расиму! Ёлы-палы... это было совсем неожиданно! - Дима... мне? - переспросил Расим, словно не веря тому, что услышал.

- Ну... а кому же ещё? - искренне удивился Димка. - Расик... я прочитаю?

- Сейчас... подожди! Я сяду с тобой... - Расим шагнул в ванную комнату, сдёрнул с крючка своё полотенце, так же, как Димка, крутанул его вокруг бёдер, и так же, как Димка, опустился - сел - рядом с Димой на пол. - Всё... читай! - нетерпеливо проговорил Расим, прижимаясь к Димкиному плечу плечом своим - глядя на монитор лежащего на коленях у Димки компа-наладонника.

Димка непроизвольно прикрыл ладонью святящийся монитор, вдруг подумав, что без какого-то предварительного - предваряющего - пояснения Расим может ничего не понять... хотя, что он, Димка, мог сейчас рассказать-поведать сидящему рядом Расику? Как однажды он шел через парк, утонувший в золоте листопада? Как в том парке ему, страстно влюблённому Димке, вдруг пришли в голову три ничего не значащих слова? Но ведь всё это было давно... любимый Расим сидел рядом, и Димке вдруг показалось, что всё это было не просто давно, а было совсем в другой жизни - тогда, когда он, безответно влюблённый Димка, о взаимной любви мог только мечтать, приспуская трусы в постели - воображая Расика перед сном... "ничего пояснять я не буду" - неожиданно решил-подумал Димка, ощущая плечом своим плечо Расима - чувствуя, как близость парня рождает в его душе сладкую истому неутолимой любви.

- Короче, Расик... такое стихотворение:

пятое время года -
время любви Твоей!
осень ли - непогода,
лето ли - суховей,
или зима - морозы,
или весна - цветы, -
пятое время года -
это не дни, а Ты!

Стихи не пишутся - случаются... они случаются так же, как случается внезапно сорвавшийся с неба майский ливень, как случается поваливший на землю ни с того ни с сего белыми хлопьями легкий пушистый снег, как случается внезапно улыбнувшаяся в небе радуга... стихи случаются - как случается в жизни первая любовь, - Димка, хотел прочитать Расиму своё только что случившееся стихотворение по памяти, но, в последний момент подумав, что от волнения он может сбиться, прочитал, глядя на монитор... и пока он, Димка, читал, Расим, прижимаясь плечом к его плечу, тоже смотрел на монитор - скользил глазами вслед за чуть изменившимся Д и м и н ы м голосом по коротким, застывшим на мониторе строчкам.

- Маленькое стихотворение... да? - проговорил Димка, не отрывая взгляд от монитора... "конечно, никакое это не стихотворение - всего несколько строчек... несколько строчек, и... вполне возможно, что Расику оно совсем не понравилось" - подумал Димка, продолжая смотреть на монитор.

- Дима... а "ты" - это кто?- чуть слышно проговорил Расим, никак не реагируя на Димкин вопрос о размере стихотворения, или, точнее, о его объёме, потому как слово "размер" а поэзии имеет своё - совершенно другое - значение.

- Ты! - выдохнул Димка, отрывая взгляд свой от монитора; они посмотрели друг другу в глаза... ну, почему, почему каждый раз, когда они смотрят в глаза друг друга, у него, у Димки, сердце замирает от мгновенно вспыхивающей, жаром полыхающей нежности, так что иной раз на миг перехватывает дыхание?! Вот как сейчас... "пятое время годы - это не дни, а Ты!" - мысленно повторил-произнёс Димка, глядя Расиму в глаза.

- Я? - тихо переспросил Расим, словно он не расслышал Димин ответ... или расслышал, но не поверил... "я?" - проговорил Расик, словно желая этим коротким и совершенно конкретным вопросом ещё раз выяснить-уточнить, чтоб всё было наверняка.

Ты! - так же коротко - односложно - повторил-отозвался Димка, уже предчувствуя, как он сейчас... здесь и сейчас зацелует любимого Расика до их взаимного изнеможения.

- А почему слово "ты" с большой буквы? - медленно проговорил Расим, не сводя своих глаз с глаз Димки.

- Потому что... - Димка почувствовал, как у него стремительно тяжелеет, напрягается, наливается сладкой горячей твёрдостью скрытый под полотенцем член. - Потому что, Расик... потому что ты - это Ты! - Димка игрой интонации точно расставил акценты, где в этих двух рядом стоящих местоимениях буква большая, а где буква маленькая.

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, и взгляды эти говорили друг другу ничуть не меньше, чем самые прекрасные, самые искренние слова... теперь он, Димка, видел, что Расиму понравилось его короткое, но очень точное стихотворение, и значит... значит, он, Димка, совсем не напрасно проснулся среди ночи! И Расик проснулся... он тоже проснулся, и тоже... тоже проснулся не напрасно! "Расик..." - благодарно подумал Димка, ощущая, как чувство распирающей грудь нежности сливается с неодолимо растущим желанием, сладостно наполняющим низ живота, и этот пьянящий "коктейль" - эта смесь из нежности и желания - неудержимо разливается по всему телу музыкой нестерпимой, неодолимой страсти... обмотанный полотенцем вокруг бёдер, Димка сидел, согнув ноги в коленях, и полотенце обтягивало его бёдра, колени и ноги подобно юбке, так что член его под полотенцем виден не был, а между тем член у него, у Димки, уже стоял, дыбился несгибаемым колом - залупившийся член сладостно, конвульсивно вздрагивал, едва Димка, глядя на Расика, предвкушающе сжимал, сладострастно стискивал мышцы сладко зудящего ануса... "пятое время года - это не дни, а ты... ты, Расик... ты, и только ты!" - горячо, порывисто подумал Димка, неотрывно глядя Расиму в глаза.

- Дима... - тихо проговорил Расим, чувствуя, как у него стремительно тяжелеет, сладко напрягается, наливается горячей твёрдостью точно так же - как у Димы - скрытый под полотенцем член. - Поцелуй меня... - тихо выдохнул Расик, глядя на Димку своим потемневшим от страсти взглядом.

"Поцелуй меня" - выдохнул Расик, пятнадцатилетний школьник-девятиклассник, в два часа ночи сидящий на полу в залитой молочным светом ванной комнате на девятом этаже огромной гостиницы, обозначенной на карте Города-Героя одним из более чем трёх десятков совершенно одинаковых - неотличимых один от другого - значков-картинок... Расик произнёс - проговорил вслух эти простые и вместе с тем бесконечно значимые слова "поцелуй меня" - в п е р в ы е за всё это время, что они, Расим и Дима, неуёмно любили друг друга в своём двуместном гостиничном номере, - вообще-то, Димке об этом совершенно не нужно было говорить: он готов был целовать Расима всё время, утром и вечером, днём и ночью, потому что это было офигенно приятно - целовать любимого Расика, и Димка делал это всё время, едва они оказывались наедине в своей гостиничном номере... но теперь Расим, опережая Димкин порыв, попросил об этом сам, и в словах этих - "поцелуй меня" - Димка влюблённым сердцем отчётливо уловил, ощутил-почувствовал что-то более важное, чем порывистое, вполне естественное для всякого нормального пацана чувственное желание, - "поцелуй меня" - чуть слышно проговорил Расик, глядя в глаза обожаемому - л ю б и м о м у - Д и м е... а что - разве он, Расик, всем своим искренним сердцем в него, в самого лучшего д р у г а Диму, не был влюблен? Amitie amoureuse, как говорят французы...

В ванной комнате горел яркий молочный свет... отложив в сторону комп-наладонник, Димка медленно приблизил свои губы к ждущим губам Расима, - "поцелуй меня"... разве это было не счастье? И что им было с того, что где-то - за тёмным ночным окном - стояла промозглая осень, и ветер срывал с деревьев последние листья, и дождь барабанил дробью, стучал в окно... что им, двум на полу сидящим мальчишкам, было до всего этого, если в их юных, любовью наполненных душах шумела ликующая весна! Жарким упругим кольцом жаждущих губ Димка накрыл, обхватил горячие, податливо сладкие губы Расима, - страстно и нежно целуя сидящего рядом Расима взасос, Димка рукой скользнул парню под полотенце... пятое время года - время счастливой любви, - рука Димки наткнулась на твёрдо торчащий, огнём полыхающий Расиков член, и Расим, почувствовав, как ладонь Д и м ы горячо и страстно обхватила, обжала его распираемый сладостью пипис, невольно раздвинул колени, одновременно с этим чуть подавая бёдра вперёд - открывая доступ к туго стиснутому пацанячему входику... на тот случай, если Димка захочет потрогать, поласкать пальцами т а м; какое-то время Димка сосал Расика в губы, медленно двигая на его члене крайнюю плоть; головка члена у парня от накатившего возбуждения сделалась клейкой, и крайняя плоть сворачивалась под Димкиной ладонью влажно-липким колечком-рубчиком, отчего мышцы ануса у Расима уже полыхали огнём неистребимого мальчишеского желания... так же, как Д и м а, Расим скользнул нетерпеливой рукой под полотенце к Димке - обхватил, сжимая в кулаке, напряженный, горячий, клейко залупившийся пипис любимого Д и м ы...

Страсть бывает неистовой, торопливой, быстрой, все сметающей на своём пути, а бывает медленной - упоительно медленной... это было adagio sostenuto: медленно, словно певуче, они ласкали друг другу напряженно торчащие члены, смещая вверх-вниз на стволах крайнюю плоть, - это был сладостный кайф a due corde - кайф на двух несгибаемо твёрдых мальчишеских с т р у н а х... наконец, оторвавшись от губ Расима, Димка чуть слышно выдохнул - прошептал-проговорил:

- Расик... я люблю тебя... Расик... поцелуй меня!

Словно сладостным эхом вернулись к Расиму его же слова... "поцелуй меня" - горячо произнёс Димка, глядя в глаза Расиму потемневшим от сладкой любви взглядом, и Расик - любимый и любящий Расик - тут же, порывисто приблизив лицо к лицу Д и м ы, накрыл Димкины губы своими... он, Расик, страстно вобрал горячие Д и м и н ы губы в свой жаром пылающий жаждущий рот, по-мальчишески страстно всосался в Димкины губы, чувствуя, как юное неизбывное наслаждение переполняет всё его тело, - Расим засосал Димку в губы, и в тот же миг он, Расим, почувствовал, как пальцы Д и м и н о й ладони, соскользнув с его члена, коснулись мошонки: какое-то время Димка ласкал, нежно теребил пальцами Расиков мешочек, катая, щупая-лаская по-взрослому крупные яйца пятнадцатилетнего парня-девятиклассника...

затем пальцы Д и м ы скользнули по промежности сидящего Расима - медленно скользнули между разведённых в стороны ног, и Расим ощутил-почувствовал, как тёплой подушечкой пальца Д и м а нежно коснулся его, Расимова, ануса, - вжимаясь в колечко сомкнутых мышц сфинктера, палец Димкин заскользил круговыми движениями по туго стиснутому входику... млея от кайфа - не отрывая рот от Д и м и н ы х губ, Расим тотчас проделал то же самое: пальцы его руки непроизвольно скользнули по промежности Д и м и н о й, и Димка, сидящий с раздвинутыми ногами, ощутил-почувствовал, как подушечка пальца Расика нежно коснулась его ануса... в кайф было, слившись губами в страстном засосе, ласкать друг другу горячие члены, но ещё кайфовей - ещё приятней! - было, всосавшись губами в губы, одновременно с этим ласкать друг другу сладко зудящие пацанячие анусы... любимый - и любящий, любящий! - Расик сосал в губы классно, - Расик сосал Димкины губы страстно и горячо, и Димке хотелось длить и длить - бесконечно длить! - этот сладостный миг упоения п я т ы м в р е м е н е м г о д а...

Наконец, оторвав свой рот от Димкиных губ, Расим перевёл дыхание, - глядя ликующим взглядом в глаза л ю б и м о г о Д и м ы, он, Расик, нетерпеливо прошептал:

- Дим... пойдём на кровать... пойдём?

- Расик, ты хочешь? - выдохнул Димка, в порыве страсти благодарно облизывая - обводя по контуру - кончиком языка мокрые губы любимого Расика... вопрос был заведомо риторическим и потому совершенно ненужным, пустым: они оба уже нестерпимо хотели, оба страстно, неодолимо желали, и не было никаких препятствий на их пути, но Димке вдруг захотелось, чтоб Расик - любимый им Расик - сейчас, в эту последнюю ночь их счастливого проживания в номере гостиницы, сказал "хочу"... как будто он, возлюбленный Расик, мог сказать сейчас "не хочу"!

- Да! - выдохнул Расим, солнечно улыбнувшись Димке - л ю б и м о м у Д и м е... всё тело его пылало набухшим - нестерпимо сладостным - желанием!

- Расик, я люблю тебя... - прошептал Димка, целуя Расима в пипку носа.

- Дима... я тоже... я тоже люблю тебя! Пойдём... - Расим, в порыве давно назревавших чувств невольно - непроизвольно! - проговорив "я тоже... я тоже люблю тебя!", порывисто прижался горячей щекой к горячей щеке любимого Димы.

Он, Расик, с к а з а л... сказал э т о... сказал это в с л у х - проговорил-произнёс, и Димка, ощущая жар прижавшейся к его щеке щеки Расима, замер, почувствовав, как сердце его полыхнуло огнём накатившего счастья... разве это было не счастье - не самое главное счастье в жизни? Он, Расик, сказал... он сказал это, сказал! Разве не это есть счастье для всякого любящего - услышать т а к и е слова от возлюбленного? "Расик..." - подумал Димка, закрыв глаза, - Расик, который... который все эти дни, отдаваясь взаимной любви, упорно - сознательно! - избегал слова "любовь"... который искренне верил-считал, что у них, двух парней-пацанов, не любовь, а самая лучшая в мире дружба - настоящая дружба... который, подчиняя свои представления о любви бытующим стереотипам, искренне думал-полагал, что любовь - л ю б о в ь - бывает только в формате "мужчина-женщина"... он, этот искренний в мыслях, в словах и поступках Расик, сказал ему, всем сердцем влюблённому Димке: "я тоже... тоже люблю тебя!"...разве это было не счастье?!

- Расик, скажи еще раз... - тихо проговорил Димка, не отрывая своей щеки от щеки Расима.

- Что? - прошептал Расим, то ли не поняв Димкиной просьбы, то ли осмысливая - осознавая - слова, сорвавшиеся с его губ в порыве неодолимого желания слиться с Д и м о й в одно неразделимое целое.

- То, что ты только что... только что мне сказал... скажи ещё раз! - Димка, оторвав лицо своё от лица Расима, посмотрел парню в глаза.

Лишь секунду они смотрели другу в глаза... почему он, Расим, считал, что у них, у двух парней-пацанов, не может быть настоящей любви? "Парень-девчонка", "парень-парень" - сексуальные ориентации... ну, и при чём здесь это?! Разве дело в форматах, а не в чувствах? Разве любовь - горячая, распирающая душу, рвущаяся из сердца л ю б о в ь! - не выше форматов? "Я люблю тебя, Дима!" - подумал Расим, глядя любимому Д и м е в глаза, и лицо Расима, вспыхнув радостью, тотчас озарилось солнечной улыбкой.

- Я люблю тебя, Дима...

- Я люблю тебя, Расик... - словно эхо, повторил Димка... он порывисто прижался губами к губам Расима - начал страстно, горячо целовать Расима в губы, в щеки, в лучисто жмурящиеся глаза, в пипку носа. - Я люблю тебя, Расик... любою... люблю... - Он, упоённый счастьем Димка, говорил это Расику каждый день - каждый день признавался Расиму в своей любви, а Расим ему, Димке, признался в любви только сейчас, и Димка, словно не веря в то, что он только что от Расима услышал, желая вслушиваться в слова Расима снова и снова, тут же проговорил: - Расик, ещё... ещё раз скажи!

- Дим, ну чего ты... как словно ты маленький, - засмеялся Расим, с обожанием глядя Димке в глаза.

- Расик, я маленький... я хочу... хочу ещё раз услышать... скажи! - отозвался Димка, глядя в глаза Расиму шумящим от счастья взглядом.

- Ты что - мне не веришь? - вновь засмеялся Расим, подумав о том, что это же... это же так очевидно, так просто и сладко, так неоспоримо естественно - им, двум парням, любить друг друга! Как он, Расим, не понимал всего этого раньше?

- Верю! И всё равно... всё равно, Расик... скажи ещё раз! - прошептал Димка, сжимая под полотенцем горячий, возбуждённо торчащий Расимов пипис.

- Я люблю тебя, Дима! - выдохнул Расик; он точно так же сжал, страстно стиснул пипис любимого Д и м ы... он, любящий Расик, хотел во всём походить на того, кого он любил!

Какое-то время они целовались... точнее, не целовались - не в засос целовались, а, смеясь, шутили-дурачились... как словно маленькие! Полотенца были размотаны, и теперь они, Расик и Димка, на них просто сидели в залитой молочным светом ванной комнате, - шутя и дурачась - склоняясь один над другим, они ласкали губами друг другу пиписы, сосали багровые, сочно пламенеющие головки, ласкали губами один у другого потемневшие, возбуждённо набухшие соски, и Расик - так же, как Д и м а! - целовал Димку в глаза, в щеки, в губы...

- Я люблю тебя... - шептал Димка, шестнадцатилетний десятиклассник, млея от счастья, от сладкого зуда в мышцах ануса, от распирающей сердце нежности...

- Это я, Дима... я люблю тебя! - смеялся в ответ Расим, пятнадцатилетний девятиклассник, млея от счастья, от нежности, от полыхающего огнём сладостного зуда в мышцах ануса...

- Я всё равно люблю тебя больше! - смеялся Димка, склоняясь над членом Расима - теребя губами багрянцем налитую головку Расикова пиписа.

- Ни фига, Дима... я тебя больше люблю! - шептал счастливый Расим, склоняясь над членом Димки - лаская губами пламенеющую багрянцем головку Димкиного пиписа.

Было уже почти три часа ночи, и в окно по-прежнему бил-барабанил дождь... за окном была осень, а в одном из гостиничных номеров было п я т о е в р е м я г о д а, - два обнаженных парня, смеясь и дурачась, толкаясь, лаская друг друга, целуя один одного куда попало, сидели на полотенцах полу в залитой ярким молочным светом ванной комнате, и... они, Димка и Расик, были счастливы! "Мерзость"? "Грех"? "Извращение"? А вот хуй вам, нестриженые козлы, ненавидящие любовь - не сегодня сумевшие подменить сладость и трепет живой любви приносящим вам прибыль коммерческим суррогатом! Хуй вам, небритые девочки...

- Расик... неси вазелин! - проговорил - жарко выдохнул - Димка, пальцем буравя Расиму стиснутый входик.

- Здесь? - отозвался Расим, и в его голосе не было ни малейшего удивления... он только спросил-уточнил: "здесь?"

- Здесь! - коротко проговорил Димка, вдруг подумав, что здесь - именно здесь, где Расим впервые сказал ему, Димке, "я люблю тебя" - они будут любить друг друга - Полотенца расстелем...

- Ага, Дим... я мигом! - отозвался Расим, упруго вставая на ноги... пламенеющий факелом член, словно толстый ствол пушки-зенитки, взметнулся вверх над кустиком черных - густых, шелковистых - волос, обрамляющих крупный Расиков член у самого-самого основания... он, Расик, был строен, был элегантно тонок, и вместе с тем в его теле не было никакой субтильности... яйца, как два ядра, оттягивали мошонку книзу, и Димка, снизу вверх вожделённо глядя на вставшего перед ним в полный рост парня, почувствовал, как от страсти-любви у него предвкушающе сладко задёргались мышцы зудящего сфинктера...

Расим, повернувшись задом - чуть колыхнув, дрогнув упругими, по-мальчишески сочными, небольшими, скульптурно округлыми ягодицами, вышел из ванной за вазелином, и Димка, изнемогая от нежности и желания, тут же, не медля, расстелил-разложил на полу их два банных махровых полотенца... ах, как классно всё получилось!

И приснившийся сон, и вдруг невесть откуда возникшие, зашумевшие в голове слова, начавшие выстраиваться в осмысленные фразы... и то, что он, Димка встал - что вдруг почувствовал неодолимое желание эти слова остановить, удержать, не дать им исчезнуть в ночи... и то, что проснувшийся Расик встал тоже - что он появился в ванной за ним, за Димкой, вслед... и получившееся стихотворение, которое Расику явно понравилось... и это порывистое признание Расика - его искреннее признание в любви...

всё сложилось в последнюю ночь как нельзя лучше! Димка подумал, что это последняя ночь - ночь их совместного проживания... но - ночь ещё не закончилась! И у них ещё было утро... ещё было море кайфа! Главное... главное то, что они любят друг друга - любят взаимно! Димка, любящий и любимый, счастливый и радостный, лёг на спину лицом к двери, широко разведя-раздвинув в стороны согнутые в коленях ноги - предвкушающе стискивая, сжимая в кулаке напряженно гудящий несгибаемый член... сейчас он, Димка, поднимет ноги, и Расик... любимый Расик сольётся с ним, с Димкой, в неразделимое целое! Или - он, Димка, первым войдёт в Расима, сливаясь с ним, с Расиком, нерасторжимо... какая разница им, двум влюблённым друг в друга парням, кто в кого вставит первым, если у них на двоих любовь одна!

- Расик, люби меня... - выдохнул Димка, едва Расим, солнечно улыбаясь, возник-появился в дверном проёме с практически плоским - почти что сплюснутым - тюбиком вазелина. - Люби меня, Расик... люби меня так, как ты хочешь... я, Расик... я - твой!

-Дима, я тоже... я тоже твой! - выдохнул Расик, опускаясь рядом с Димкой на колени...

В эту последнюю ночь своего совместного - счастливого - проживания в номере гостиницы они уже больше не уснули, решив, что выспаться они смогут в самолёте за пять часов беспосадочного полёта... да и глупо - непростительно глупо - было бы спать в последнюю ночь! Ну, то есть, сначала они любили страстно и жарко друг друга на полу - на расстеленных рядом махровых полотенцах... потом любили они друг друга в ванне - под струями льющей сверху воды... потом, когда, шаля и дурачась, они насухо вытерли друг друга и, не включая в номере свет, вновь улеглись в постель, времени на сон уже практически не оставалось... то есть, можно было б, конечно, забыться коротким сном, ничуть не заботясь о том, что они могут проспать, потому как проспать они, Расик и Димка, не могли в принципе - звероподобное революционное танго в будильнике Димкиного телефона, начинавшееся сакральным словом "вставай", способно было с лёгкостью разбудить не только их, а даже глухих за стенкой, но Расик сказал:

- Дим, давай спать не будем совсем... давай? - и Димка, обнимая любимого Расика - прижимая его к себе, отозвался в ответ:

- Давай... я, Расик, как ты!

Спать им действительно не хотелось - сна у обоих не было ни в одном глазу, и они... всё оставшееся до подъёма время то разговаривали, то целовались, то обнимались, лаская друг друга, и снова - говорили, говорили, говорили... не могли наговориться! Cum res unimum occupavere verba ambient - слова приходят, если предмет наполняет душу... разве не так?

На исходе последней ночи своего совместного проживания в гостинице они любили друг друга con lanezza - любили con morbidezza, но эта тихая кроткая нежность на исходе последней их ночи была не менее чувственна и упоительна, чем любовь con tutta forza! Они любили друг друга... и что им было с того, что в ночи за окном была осень? За окном была осень, и уже подступала, дышала ей в спину зима: ветер рвал с деревьев последние листья... мракобесы стучали копытами... уголовники правили бал... кто-то где-то кого-то насиловал - и козлы потирали руки: в мире, лишенном любви, всегда можно утешить слабого или несчастного по прейскуранту... много чего было там, за окном!

Дождь холодный стучал, барабанил в окно, но Димка и Расик его не слышали - в их юных, никем и ничем не растленных душах звучала музыка первой любви, - неутолимо лаская друг друга, они решали-планировали, где и как они будут встречаться, когда вернуться домой... собственно, всю вторую половину дня у Димки дома никого не бывало - родители Димкины были на работе, и потому Расик после школы мог приходить к нему, к Димке, в гости; конечно, такого уже не будет - чтоб, просыпаясь утром в одной постели, говорить друг другу "доброе утро"... ну, и что? А просто видеть Расика у себя дома - разве это был не кайф? И вовсе необязательно трахаться - каждый раз вставлять один в одного пиписы...

- Вовсе не обязательно, - проговорил Димка, целуя Расима в губы.

- Ага, это сейчас ты так говоришь... а сам, блин, всё время хочешь! - засмеялся Расим, прижимаясь к Димке.

- Ну, хочу... а я что - виноват, что хочу? - парировал Димка. - Я ж хочу не вообще - не абы с кем, а хочу я, Расик, только с тобой... разве это плохо?

- Не знаю... - Расим, говоря "не знаю", прижался губами к Димкиной щеке - поцеловал Димку в щеку.

- Как, блин, "не знаю"? - отозвался Димка, изображая голосом своё максимальное возмущение. - Расик, ты что - не любишь меня?

- Я не про нас... я вообще! - хмыкнул Расим. - Вообще... почему все считают, что это плохо? Ну, когда парень с парнем... как мы с тобой!

- Ну, во-первых, не все так считают... мы ж с тобой так не считаем! - улыбнулся Димка, теребя пальцами полунапряженный - упруго-мягкий, как сарделька - Расиков пипис. - Мы с тобой так не считаем, и это - для нас! - главное... это во-первых. Во-вторых: кто-то лишь делает вид, что считает, что это плохо, а на самом деле... на самом деле вовсе так не считает! Говорить - для отвода глаз - можно же всё, что угодно! И я думаю... - Димка подумал про себя самого, - что таких "считающих" очень даже немало!

- Как мы с тобой! - засмеялся Расим. - Сами делаем вид, что это плохо, а сами...

- Вот именно! Не все ж могут открыто признаться в том, что считается нехорошим! - слово "считается" Димка, говоря это, выделил - произнёс чуть насмешливо, даже пренебрежительно. - И потом... ты сказал "вообще", а "вообще" никакого нет... "вообще" - это фикция! Потому что есть мы - есть любовь, как у нас. И есть... - Димка вдруг вспомнил про тех двух гопников, что зазывали - настойчиво звали - Расима в свой номер, - есть голый секс... ну, то есть, одна лишь физиология - секс без нежности, без любви, и тогда бывает насилие: кто-то кого-то насилует, принуждает... как можно сваливать всё в одну кучу - и любовь, и насилие?

Скажем, мужчины насилуют женщин... и что - нужно теперь запретить и разнополую любовь, и разнополый секс? Это же глупо... и глупо, и нелогично! Точно так же, Расик, с любовью, когда любят друг друга парни... запрещать им любить друг друга лишь потому, что бывает, помимо любви, ещё и насилие? Глупо! Вот мы с тобой... разве, Расик, это не кайф - любить друг друга? Кайф... офигенный кайф! Ну, и на фиг мы будем думать о том, что в о о б щ е это вроде как плохо, если мы с тобой оба знаем, что нам - лично нам! - это очень даже прекрасно... тот, кто не только вслух говорит, а верит и думает, что это плохо в о о б щ е, тот просто глуп! Потому как здесь нет - и не может быть - никакого "вообще"! Вот... я, Расик, думаю так!

- Ну, хорошо... но ведь есть же... всё равно есть о б щ е е мнение про то, что такая любовь - это плохо, - Расим, говоря это, вспомнил, как он отталкивал Д и м у в первую ночь... блин, какой он, Расим, был глупый! - Откуда тогда это о б щ е е отношение к сексу между парнями? Мы с тобой знаем, что это кайф, но... мы ведь тоже не можем не считаться с этим о б щ и м мнением. Правильно?

- Правильно, - хмыкнул Димка. - Но ведь о б щ е е мнение не упало с неба - его нужно было сформулировать, распространить, внедрить в сознание большинства не умеющих самостоятельно думать людей, чтобы это чьё-то частное мнение стало восприниматься как мнение о б щ е е... и тогда возникает вопрос: кому было выгодно превращать такую любовь, как у нас с тобой, во что-то постыдное, нехорошее, преступное? А ведь кому-то же это было нужно - кому-то всё это было очень выгодно! Есть такой принцип: разделяй и властвуй... вот и разделили любовь - на "правильную" и "неправильную"! Не сегодня разделили - давно... но это и ныне кому-то выгодно: опираясь на это нелепое, но укоренившее в сознании большинства о б щ е е мнение, можно кого-то любовью такой шантажировать, кого-то можно прессинговать, загоня

Интересное