Кристина агучи порно

Категории видео

кристина белла смотреть порно онлайн / кристина асмус фото порно видео / кристина видео секс / кристина амус порно / кристина асмус порно фильмы

Минет и Сперма, Кончить в рот, Азиатки порно, Межрассовый секс, Секс видео, Оральный Секс, Вагинальный Секс, Черноволосые, Вылизывать Влагалище, Бритая киска, Позиция , Высокие каблуки, смотреть порно онлайн!Название на русском ; English name Black stud takes Christina Aguchi

секс с АгучиChristina Aguchi. Нравится Не нравится. Christina Bella-woodman casting. От автора.

Порно фото и видео с Christina Aguchi - Кристина Агучи. Псевдоним Christina Aguchi Дата рождения января Знак задиака Козерог Место рождения Токио В порно с года Рост см Вес кг Волосы Темные Цвет кожи Азиатка.

Порно, порно онлайн, смотреть порно, бесплатные порно ролики, порно видео , порна » Веб-камеры порно онлайн » Кристина демонстрирует свое пышное тело. Кристина Агучи насаживается на чёрный член. Страстная девчонка Кристина Эгейв. Студентка активно намазывает свое тело маслом.

Порно фото и видео с Christina Aguchi - Кристина Агучи. Псевдоним Christina Aguchi Дата рождения января Знак задиака Козерог Место рождения Токио В порно с года Рост см Вес кг Волосы Темные Цвет кожи Азиатка.

рту, Кунилингус, Делает куни; Секс видео, Couple Секс видео, sex video,Видео Секс Парой, Трах вдвоем, Тантрический секс, Нежный секс, Романтический секс, Сексвидео, секс ролики онлайн; смотреть онлайн! Название на русском Кристина Aguchi сует черный дракон; English name Christina Aguchi rides a black dragon

Young asian Christina Aguchi - смотрите этот порно-ролик бесплатно. Все порно ролики на сайте абсолютно бесплатны. Всё порно на сайте можно скачать без смс. Господа качайте бесплатное порно!Секс-шоп! Всё для секса! Доставка во Все регионы России!

Большой Член, От первого лица, Азиатки порно, Большие Сиськи, Минет и Сперма, Анальный Секс, Глотают сперму, Высокие каблуки, Бритая писька, Черноволосые, Вагинальный Секс, Оральный Секс, Секс видео, смотреть порно онлайн!Название на русском Кристина Aguchi трах хорошо; English name Christina Aguchi fucked nice

Порно фото и видео с Christina Aguchi - Кристина Агучи. Псевдоним Christina Aguchi Дата рождения января Знак задиака Козерог Место рождения Токио В порно с года Рост см Вес кг Волосы Темные Цвет кожи Азиатка.

Видео - из по запросу голая Christina Aguchi порно звезда. Также известна как Christina Naguchi, Christina Nguyen, Christine Agucci, Christine Aguchi.

Naked Brown Haired Girl Christina CRocco Siffredi, pornsharing, зрелые, молодые, сиськи, попки, от первого лица, глотать, порно, Christina Aguchi Is A Nice LookingChristina Aguchi, Derrick Pierce, Justin Magnum, Barry Scott, pornsharing, наказание, азиатки, сиськи, минет, кончают, большие сиськи, порно звезды

Видео - из по запросу christina aguchi anal видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Horn Asian Whore Mika Tan InChristina Aguchi, Kaylani Lei, Mika Tan, pornsharing, азиатки, анал, минет, двойное проникновение, в сеточку, порно, глубокий минет, месяца.

Compilation Of Christina Aguchi, Megan Jones, Krissy Lynn By TheChristina Aguchi, Megan Jones, Krissy Lynn, hdporn. in, спортзал, жесткий, порно, порно звезды, порно нарезка, Attractive Brunette Babe Gets Fucked Hardcore After Giving A HanChristina Lynn, Eric Masterson, bravotube, дрочка, массаж, телки, душ, реалити, порно звезды, ванна, месяцев.

Christina Bella Loves To FuckChristina Bella, fux, футджоб, фут фетиш, кунилингус, анал, на улице, телки, порно, неделю. Lovely Porn Sweetheart Christina Aguchi Gets Banged With A Hot CChristina Aguchi, Derrick Pierce, Justin Magnum, Barry Scott, bravotube, азиатки, кончить на лицо, кончают, пирсинг, близко, порно, порно звезды, месяц.

Christina Aguilera Nude CompilationChristina Aguilera, tnaflix, латина, сиськи, знаменитости, блондинки, брюнетки, порно нарезка, месяцев. Christina Aguchi Swallowing Big Colorful CockChristina Aguchi, anysex, каблуки, азиатки, соски, ягодицы, попки, она сверху, глотать Christina Skyes OrgasmChristina Skye, tnaflix, оргазм, блондинки, порно, порно звезды, Christina And Salinatnaflix, мать, дочь, зрелые, порно звезды, стриптиз


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

Попа Расика, наклонившегося над кроватью, была полностью обнажена - шорты съехали по ногам вниз, - Димка, чувствуя, как у него возбуждённо бьётся сердце, секунду-другую смотрел на Расима с з а д и... стоя с залупившимся, распираемым от сладости членом, Димка смотрел на любимого Расима, наклонившегося перед ним, перед голым возбуждённым Димкой, в своей безоговорочной готовности разделить его, Димкино, сокровенное желание... но разве сам Расик не желал этого, послушно застыв перед Димкой четверной буквой алфавита?

Попа Расика была совершенно доступна, и можно было бы прямо сейчас... но - опустившись сзади Расика на корточки, Димка в порыве своей шумящей любви приблизил к попе пылающее лицо, и Расим почувствовал, как к его по-мальчишески тугой, сочно-упругой булочке огнём прикоснулись Д и м и н ы губы, - Димка открытым ртом страстно припал к Расимовой булочке, ощущая нежный атлас юной мальчишеской кожи... Димка поцеловал одну булочку Расика, поцеловал другую булочку... Димка скользнул языком по ягодицам Расика снизу вверх сверху вниз, и, обхватив булочки пальцами, раздвинул их - развёл, растянул в стороны, открывая для глаз туго стиснутый входик... он, Димка, сам не знал, хочет ли он точно так же поцеловать Расима в самую сердцевину его, Расикова, тела, или хочет просто увидеть его девственно сжатое отверстие, проникнуть в которое он, Димка, так страстно мечтал в своих одиноких фантазиях-грёзах... сколько раз, лёжа в постели с приспущенными трусами, Димка мысленно прокручивал в своём воображении это упоительный миг! А теперь Расик стоял, наклонившись, ягодицы Расима были распахнуты,

и Димка в реале - не в своём воображении - смотрел на туго стиснутый вход любимого Расика... матово-коричневый кружочек размером с монету непроизвольно вздрагивал, конвульсивно сжимался, словно подмигивал Димке, маняще, зазывающе дразнил его, шестнадцатилетнего старшеклассника, - ни о чём не думая - всецело подчиняясь порыву неодолимой страсти, Димка снова приблизил лицо к попе Расима, но теперь ягодицы Расика были раздвинуты, растянуты в стороны, попа была распахнута, и... уловив всё тот же чистый, нежный, едва различимый запах, больше похожий на утонченный, странно волнующий аромат, Димка, ни на миг не усомнившись в правоте своего желания, влажно прикоснулся к туго стиснутому матово-коричневому кружочку девственно чистого входика кончиком языка, в тот же миг ощутив, как Расим всем своим юным, страстью наполненным телом передёрнулся-вздрогнул от опалившего его удовольствия...

В любви приемлемо всё, и тот, кто любит или любил, поймёт этот Димкин внезапный порыв - вдруг вспыхнувшее желание целовать Расика т а м... любовь безгранична, - non scripta, sed nata lex! Можно без особого труда предположить, что Димка, если б в жизни его не появился Расим, в обозримом будущем всё равно познал бы - для себя персонально открыл бы! - сладость не воображаемого, а вполне реального секса в формате "парень-парень", потому как его, шестнадцатилетнего Димку, этот козлами оболганный, но всё равно популярный формат всё ощутимее, всё явственнее и манил, и возбуждал, - юность всегда рвётся вперёд - к еще неизведанным ощущениям, и потому, насытившись суходрочками "на парней", чьи фотографии он, Димка, скачивал на свой комп из интернета, симпатичный неглупый Димка на волне своей возрастом обусловленной гиперсексуальности в обозримом будущем наверняка нашел бы для себя сексуального партнёра среди знакомых ему пацанов, благо таких пацанов, втайне либо желающих вкусить однополый секс в силу своей пробуждающейся склонности к этому формату, либо готовых просто перепихнуться, потрахаться, попробовать "в попец" из любопытства, всегда вокруг нас предостаточно,

и... есть тысячи способов, как смоделировать ситуацию, когда однополый секс самым естественным образом становится не только возможным, но и желаемым - вне всякой зависимости от сексуальной ориентации, - здесь можно сослаться на Горация: "Haec decies repetita placebit"; многим парням зачастую нужен лишь внешний импульс - нужна чья-то умная инициатива! Димка был парнем неглупым, и потому... если б в его, Димкиной, жизни не возник бы Расик, Димка наверняка бы уже в ближайшее время нашел себе парня-партнёра для секса, и было бы у него, у Димки, всё - и оральный секс, и анальный... юность не топчется, не стоит на месте, - секс у него, у Димки, был бы! Секс... а любовь? Всепоглощающая, ежесекундная, упоительно страстная, нежная, горячая, огнём наполняющая устремлённое к парню сердце... была б в его, Димкином, сердце т а к а я любовь, окажись на месте Расика кто-то другой? П я т о е в р е м я г о д а... было б оно, его пятое время года, если б вместо Расима был бы просто парень-партнёр? Секс оральный и секс анальный... это да!

Но секс без любви имеет свои пределы, а потому - вряд ли у него, у десятиклассника Димки, возникло б неодолимое желание ласкать губами, ртом, языком туго стиснутое отверстие зада... без любви Димка делать т а к о е ни за что не стал бы! Но перед ним был Расик - самый классный, самый прекрасный парень на свете - и потому... он, любящий Димка, ни на миг не усомнился в правоте своего желания, - растянув ягодицы Расима в стороны, какое-то время Димка страстно ласкал языком и губами Расиков вход, упиваясь не только сладостью ощущения, но в не меньшей степени изнемогал от осознания, что всё это он, Димка, делает Расику - бесконечно любимому Расику... для кого-то всё это является лишь формой секса - одним из видов сексуального удовольствия, и не более того, - для Димки же это - и это тоже! - было не формой, а содержанием его безграничной любви!

Оторвав жаром пышущий рот от сердцевины Расимовой попы, Димка секунду-другую затуманенным страстью взглядом смотрел на чуть потемневший, влажно блестящий вход... мышцы ануса у Расима чуть вздрагивали, конвульсивно сжимались - словно манили разгоряченного Димку! По бокам вход Расима был окаймлён черными волосками, мокро прилипшими к нежной коже... волоски, словно два ручейка, сходились внизу - под входиком - вместе, убегая далее по промежности к мошонке, чтоб, разбежавшись тонкими ручейками вокруг мошонки, влиться в куст шелковистых волос на лобку... разве Расик, склонившийся перед ним, перед Димкой, четвёртой буквой алфавита, был не прекрасен? Упруго сочные булочки Расика были распахнуты - разведены им, Димкой, в стороны...

- Расик... - проговорил Димка чуть хрипловатым, полным страсти голосом. - Ты хочешь?

- А ты? - отозвался Расим, непроизвольно сжимая мышцы сфинктера от удовольствия предощущения.

Оба вопроса были совершенно не нужны, излишни - оба вопроса, нарушившие тишину ярко освещенного номера, были риторическими, и Димка спросил лишь для того, чтобы лишний раз услышать в ответе Расика его желание слиться с ним, с Димкой, в одно нерасторжимое целое, а Расик ответил вопросом в том смысле, что он, Расик, безоговорочно готов и хотеть, и делать всё то, что хочет делать Д и м а, - возбужденный Д и м и н ы м ртом, Расиков вход полыхал нестерпимым огнём желания... ничего не отвечая Расиму - слыша ответ в его встречном вопросе, Димка порывисто выпрямился, встал на ноги, - окаменело твёрдый Димкин член, распираемый сладостным нетерпением, сочно полыхал багрово залупившейся головкой, напоминающей крупную перезревшую сливу, из-под тончайшей оболочки-кожицы которой неудержимо прёт налитая спелостью плоть-мякоть... ничего не отвечая Расиму - развернув тут же выпрямившегося парня лицом к себе, Димка страстно впился губами в губы Расика, с силой, с наслаждением вдавился всем телом своим в тело любимого... разве это был не ответ? Разве отвечать на излишние вопросы можно только словами? Минуту-другую Димка страстно, запойно сосал Расима в губы, одной рукой прижимая его, Расика, к себя, другой рукой лаская Расиму упругие булочки... "всё смешалось в доме Облонских" - Д и м а только что целовал, губами ласкал Расика в попу, а теперь он его, Расима, целовал в губы, и у Расика, пятнадцатилетнего парня, не было ни малейшего сомнения в правоте всего происходящего, потому что всё это был обалденный кайф! Оторвавшись от губ Расима, но продолжая его, любимого Расика, обнимать, Димка жарко выдохнул - горячо, нетерпеливо прошептал-проговорил, глядя потемневшими от страсти зрачками глаз в возбуждённо блестящие глаза Расима:

- Расик, я что-то купил... сегодня купил... догадайся, что!

- Я знаю, Дима... - тихо засмеялся Расим, горячо глядя Димке в глаза - облизывая огнём налившиеся от сосания губы.

- Откуда ты знаешь? - тихо рассмеялся Димка... блин, когда любишь, все вопросы становятся риторическими!

- Ты же хочешь... ты хочешь этого, - прошептал-выдохнул Расик, не сводя с Димки блестящих глаз; он, Расим, не спросил об этом - он, отвечая на Д и м и н вопрос, произнёс это утвердительно: "ты хочешь этого".

- Я хочу... а ты разве не хочешь? - Димка снова задал ненужный - риторический! - вопрос.

- Я... я тоже хочу! - Расик был бесконечно мил своей искренностью, своим нескрываемым желанием... разве возможно было его, Расика, не любить?!

- Расик... - у Димки от захлестнувшей сердце нежности на миг перехватило дыхание... ничего не добавляя к сказанному, Димка снова всосался в губы Расима, но теперь он всосался лишь на мгновение; оторвавшись от Расима - разжав объятия, Димка потянул, снимая с Расима, футболку, и Расим, помогая Д и м е, тут же послушно вскинул руки вверх...совершенно ненужная футболка полетела на Димкину кровать; чуть подавшись вперёд, Димка содрал с кровати Расима покрывало - и оно точно так же полетело вслед за футболкой на его, Димкину, кровать; переступая с ноги на ногу, Расим торопливо освободился от ненужных шорт... два обнаженных парня - шестнадцатилетний Димка, школьник-старшеклассник, и пятнадцатилетний Расим, ученик-девятиклассник - с залупившимися, кверху задратыми членами стояли друг против друга в залитом светом гостиничном номере, изнемогая от юной страсти, до краёв наполнившей их юные тела. - Расик, ложись... - прошептал-выдохнул Димка, нетерпеливым взглядом обводя номер.

Расим опустился голой попой на кровать - и тут же, повалившись на спину, вытянулся на постели во весь рост, не сводя с Димки ж д у щ е г о взгляда.

- Блин... куда я сунул свою ветровку? - проговорил Димка, спрашивая это то ли у Расика, то у себя самого.

- Она на кровати... на твоей кровати - под покрывалом, - отозвался Расим, подсказывая Д и м е, где его ветровка.

- Ага! Вот она... - Димка извлёк из внутреннего кармана своей ветровки приобретенную в аптеке продолговатую упаковку-коробочку с тюбиком вазелином; Димка вытащил из коробочки тюбик, и коробочка упала на пол - Димке под ноги. - Расик... - проговорил Димка, откручивая колпачок. - Сказать тебе что-то? - Димка, глядя на лежащего на постели обнаженного Расима, предвкушающе засмеялся... засмеялся радостно, нетерпеливо, ликующе.

- Я знаю, что ты скажешь... - улыбнулся Расим, невольно глядя на возбуждённый, пугающе большой, сочно залупившийся член стоящего перед кроватью Д и м ы... туго стиснутый вход Расима, наполненный сладостным зудом, полыхал в огне, и Расиму казалось - разве только казалось? - что ему, конвульсивно сжимающему мышцы сфинктера, нестерпимо хочется как можно быстрее почувствовать, ощутить Д и м и н член в своей попе... вчера это было больно, но вчера у них не было смазки - не было вазелина, а теперь... анус Расика полыхал огнём, член у Расика дыбился - несгибаемо стоял ... всё его тело было наполнено сладостным ожиданием! Да и как могло быть иначе? Какой другой парень на месте Расима мог бы чувствовать что-то другое?

- Ни фига ты не знаешь! - снова засмеялся Димка, подзадоривая Расима; горлышко у тюбика оказалось запечатано фольгой, и Димка на миг замер, думая, чем бы проткнуть фольгу.

- Знаю! - засмеялся Расим.

- Ну, скажи... скажи тогда, Расик, что я хочу тебе сказать! - всё с той же радостной интонацией подзадоривания отозвался Димка, любуясь лежащим перед ним Расимом.

- Ты, Дима хочешь сказать... - Расим, не закончив фразу, умолк, глядя на Димку и хитро, и вместе с тем вопрошающе... вопрошающе - словно он, Расим, неожиданно усомнился в правильности своей догадки.

- Ну! - нетерпеливо выдохнул Димка. - Что?

- Что мы с тобой, Дима... что мы друзья - настоящие друзья! Так? - голый Расик, лежащий в постели, смотрел снизу вверх на Димку так, как будто у его догадки могла быть какая-то альтернатива... сердце Димкино вновь полыхнуло от нежности! - Угадал? - нетерпеливо проговорил Расим, глядя на Димку вопрошающе ждущим взглядом.

- Ну... почти! - засмеялся Димка. - Какой ты, Расик, упёртый... не хочешь признать очевидного! А очевидно то, что я... - Димка проткнул фольгу в узком горлышке тюбика телефонным стило. - Я люблю тебя, Расик! И ты это, Расик, не угадал - ты это знаешь, чувствуешь, видишь... я тебя, Расик, люблю!

"Какой он, Дима, упёртый..." - подумал Расим, но вслух ничего не сказал... да и подумал он это с радостью, а вовсе не с осуждением! Слово "любовь" Расиму хотя и казалось не очень правильным, но... слышать, как э т о говорит Д и м а, ему, Расику, было очень приятно! Между тем, Димка выдавил из тюбика на голову члена вазелин, и головка тут залоснилась в ярком электрическом свете, - держа член пальцами правой руки, Димка подушечкой указательного пальца левой руки медленно раз и другой обвёл вокруг головки, равномерно размазывая, распределяя выдавленный вазелин по всей багровеющей плоти... затаив дыхание, Расик молча смотрел за Димиными приготовлениями.

- Кажется, так... не весь же пипис намазывать? - Димка вскинул на Расика вопрошающий взгляд.

- Я не знаю... - чуть слышно отозвался Расим, глядя Димке в глаза - оторвав свой взгляд от Димкиного члена.

- И я не знаю... нормально! - последнее слово Димка проговорил весело, упруго, уверенно... решительно проговорил, как если б он, Димка, это делал в сто первый раз.. - Расик, давай... давай, я на всякий случай смажу тебе твою дырочку... тоже смажу - чтоб лучше вошло! - Димка присел на край кровати. - Давай... поднимай ноги!

- Дима, а мы... - Расим запнулся, словно не зная, как ему лучше сформулировать вдруг возникший вопрос. - Мы что - будем делать это при свете?

- Расик... - Димка, невольно улыбнувшись, наклонился над лежащим на спине Расимом - нежно поцеловал Расима в пипку носа. - Мы э т о будем не "делать" - мы будем с тобой дружить, а дружбу... - Димка едва уловимым касанием провёл кончиком влажного языка по губам Расима, - дружбы скрывать смешно... я, Расик, хочу при свете, но сделаем мы с тобой так, как скажешь ты!

- Ну... я тоже хочу при свете, - проговорил Расим, подумав, что возражать Д и м е - не соглашаться с Д и м о й было б и глупо, и смешно... да и потом: разве Д и м а не видел его, Расиков, анус? И видел, и страстно ласкал там губами, ласкал языком... он, Дима, его, Расима, т а м целовал! Нах им свет теперь выключать?

- Расик, сказать тебе что-то? - Димка, глядя Расиму в глаза, хитро прищурился.

- Дима, не надо!- Расим засмеялся.

- Тогда поднимай... раздвигай ноги врозь - как вчера! - нетерпеливо проговорил улыбнувшийся Димка, отрываясь от Расима - отстраняясь чуть в сторону, чтобы дать возможность Расиму вскинуть вверх полусогнутые в коленях ноги... так, как они это делали вчера.

Прошли всего сутки, даже чуть меньше, с того времени, как Димка, задыхаясь от любви, от захлестнувшей его сердце нежности, изнемогая от бушующей в теле страсти, впервые попробовал, попытался втиснуть пальцы в расщелину между крепко сомкнутыми полусферами его, Расимовых, ягодиц, подбираясь тем самым к з а п р е т н о м у месту, а Расим, с силой стискивая, сжимая ягодицы - сдерживая Димкины пальцы на подступах к сладко покалывающим мышцам сфинктера, в ответ глухо шептал: "Дима, зачем ты... зачем ты... не надо..."... прошло меньше суток, а как всё круто, всё кардинально изменилось! И всё потому, что любовь... a posse ad esse, - любовь творит чудеса, сметая сомнения, непонимание, страх, ложный стыд!.. Разведя ноги в стороны, запрокинув их вверх, Расим прижал колени к плечам, обхватив ноги руками; ягодицы Расима раздвинулись, широко распахнулись в стороны, - Расим, подставляя Д и м е свой вход, гибко сложился вдвое... собственно, он, Расим, приготовился - сделал всё от него зависящее: это была простая и вместе с тем совершенно удобная, абсолютно функциональная - классическая - поза для возлюбленного, - туго сомкнутый анус Расима, по сторонам обрамлённый черными волосками, в виде коричневого кружочка был перед Димкой как на ладони... он, пятнадцатилетний Расик, школьник-девятиклассник, был всецело готов!

Напряженный, ало залупившийся член Расима, чуть вздрагивая, мелко дёргаясь от возбуждения, лежал вдоль живота... крупные яйца, обтянутые тончайшей - под цвет ануса - кожей, сместившись вверх, рельефно круглились по бокам у основания члена... промежность - расстояние от входа до мошонки - была выпукло напряжена... он, Расик, был готов, - Димка, устремив лицо между раздвинутых, разведённых ног Расима, коснулся языком одного яйца, затем другого... изнемогая от страсти, Димка провёл языком по набухшей промежности, по горячей мошонке, по стволу напряженно твёрдого члена, - Димкин язык медленно, любовно скользнул вдоль жаром налитого ствола Расимова пиписа... головка члена, разделённая уздечкой на два округлых, сочно налитых треугольника, была липко-влажной, чуть солоноватой,

- Димка прижал приоткрывшиеся губы к пламенеющей плоти, и язык его мотыльком запрыгал, затрепетал вверх-вниз по натянутой уздечке... у Расима от удовольствия, от наслаждения конвульсивно задёргались, зашевелились мышцы сфинктера... офигеть, как всё это было приятно! Невыносимо приятно - до ломоты в промежности, в гудящих яйцах... если б можно было сейчас представить в принципе невозможное, а именно: если б Димка по какой-то совершенно невообразимой причине вдруг захотел бы, решил бы на этом остановиться, всё прервать-прекратить - то Расим, наверное, стал бы сам упрашивать, умолять Д и м у, чтобы он, Д и м а, вставил в него пипис... таково было его, Расимово, возбуждение! Но в том-то и дело, что не было ничего такого в мире, что могло бы Димку остановить - отвратить от любимого Расика! Не было - в принципе! Оторвав свои губы от сочно налитой головки, Димка ликующим взглядом насмотрел Расиму в глаза... ему, бесконечно влюблённому Димке, всем пламенеющим сердцем хотелось, чтобы Расику - любимому Расику! - было так же упоительно хорошо, как упоительно хорошо было ему самому... потемнев от страсти, зрачки Расимовых глаза, устремлённых на Димку, агатово блестели - словно два сверкающих на солнце уголька!

- Расик... - прошептал Димка, - Расик... я люблю тебя! - И тут же, быстро приподнявшись - оторвав голый зад от постели, Димка всем телом порывисто подался вперёд, чтоб прижать свои губы к губам Расима - чтоб ему, наивному Расику, не дать ничего ответить.

А вазелин, между тем, нагрелся в тюбике - в Димкиной руке... и член у него, у Димки, уже был смазан - был приготовлен... оторвавшись от губ Расима, Димка приставил горлышко тюбика к анусу парня, возбуждённо лежащего на постели с ожидающе разведёнными, врозь расставленными ногами, - сдавливая пальцы, обхватившие тюбик, Димка медленно выдавил немного вазелина на коричневый небольшой кружочек... лёгким - нежным - касанием пальца Димка медленно заскользил по кругу, чувствуя, как под подушечкой пальца в тот же миг завибрировали, затрепетали мышцы пацанячего сфинктера...

- Расик, приятно? - Димка вопрошающе посмотрел на Расима, одновременно с этим сверлящим движением пальца нежно водя-нажимая в самом центре коричневого кружочка... и хотя ему, то есть Димке, т а к никто никогда ещё не делал, всё равно вопрос этот был риторическим - можно было бы и не спрашивать! А с другой стороны... разве, когда любишь, не хочется лишний раз услышать голос любимого, подтверждающего даже вполне очевидное? Хочется... ещё как хочется, потому как любовь - это вовсе не "всунул-вынул", а это... это - всё! Causa efficiens - вот что такое любовь, если она, эта любовь, настоящая! "Расик, приятно?" - спросил Димка, хотя мог бы об этом не спрашивать...

- Да! - отозвался чуть слышно Расим, глядя Д и м е в глаза - ни на миг не задумавшись, что ответить... всего сутки назад, отдаваясь Д и м е - подчиняя волю свою воле, желанию Д и м ы, он, Расим, думал, и даже не просто думал, а был в тот момент убежден, что утром им будет стыдно... он так и сказал: "завтра нам будет стыдно"; а теперь он лежал перед Димой в залитой светом комнате - лежал с разведёнными, вверх поднятыми ногами, Д и м а смазывал вазелином его огнём пылающий анус, чтоб со смазкой было легче войти, они смотрели в глаза друг другу, и ему, пятнадцатилетнему Расику, школьнику-девятикласснику, было ни капельки не стыдно... разве любовь не творит чудеса? То, что было сейчас - в этой светом залитой комнате - было так же естественно, как естественна радуга после дождя, как естественна трель соловья в зеленеющем радостном мае, как естественны звёзды на небе ночью, а лучистое солнце естественно днём... разве стыдятся того, что естественно?

Всё естественно в человеческих отношениях - в дружбе и в любви, если оно, это "всё", продиктовано сердцем... если оно, это "всё", продиктовано искренностью - если всё наполнено безусловным доверием... разве искренность и доверие могут быть стыдными, а рождённая ими горячая страсть разве может быть неестественной? Просто он, юный Расик, сутки назад был ещё очень, очень наивным - наивным и глупым! А за сутки, что истекли - что пролетели-прошли, случилось так много всего-всего, что стыд, если б он вдруг возник-появился, был бы теперь и ничтожным, и глупым; и неуместным... чего Расику было стыдиться? Ему, Расику было приятно - было кайфово, и этот кайф был не только физический ощущаем в члене, в промежности, в смазанном анусе, во всём теле... кайф у него, у Расима, был в душе!

Димка, поднявшись с кровати, положил на тумбочку тюбик с вазелином, одновременно ища глазами что-нибудь, чем можно было бы вытереть пальцы и свой живот, потому как живот у него, у Димки, был тоже местами в вазелине - оттого, что Димка наклонялся, когда Расика целовал в губы, не давая ему, Расиму, ничего сказать-возразить на свои слова о любви... вспомнив, что на полке в шкафу лежат два носовых платка, Димка, весело подмигнув Расиму, тут же устремился к шкафу - зачем-то взял сразу оба платка, вернулся назад, колыхая задратым кверху членом, один платок положил на тумбочку, другим вытер свои пальцы и живот... всё, теперь они оба были готовы: у Димки была обильно, щедро смазана головка члена, у Расика был точно так же щедро намазан вазелином девственно стиснутый вход... "всего наилучшего!" - кажется, так напутствовал его, смущенного Димку, парень в аптеке, когда Димка, запихивая коробочку с купленным вазелином в карман ветровки, торопливо из аптеки выходил-выбегал... как в воду смотрел этот парень-аптекарь! Положив платок рядом с Расиком, Димка тут же оседлал кровать - стал на колени перед Расимом, запрокинувшим ноги вверх в своём затянувшимся ожидании, - ягодицы Расика были распахнуты... он, любящий Димка, стоял перед попой любимого Расика... разве это было не счастье? "Pulsate et aperietur vobis!" - "Стучите, и вам откроют!", - вход в Эдем был перед Димкой как на ладони; оставалось только войти...

"Пятое время года" - мелькнули в Димкиной голове три слова... мелькнули как шифр, как пароль, как код... мелькнули как ключ от счастья - как само счастье, - подавшись всем телом вперёд - опёршись ладонью левой руки о постель, переместив всю тяжесть тела на эту левую руку, Димка навис над Расимом, правой рукой направляя свой член... головка члена коснулась ануса - коснулась коричневого кружочка, - Димка, держа двумя пальцами член у самого основания, пошевелил им вверх-вниз, скользя по входику сочной, от вазелина блестящей плотью... и ещё раз - вверх-вниз, вверх-вниз... как будто он, Димка, дразнил Расима, изнывающего от ожидания - от томления и предвкушения... наконец, нависая над Расиком - окольцевав бёдра Расима разведёнными в стороны коленями, Димка приставил головку к входу, плотно прижал её, тут же почувствовав, как мышцы сфинктера у Расима нервно дёрнулись-затрепетали, то ли сжимаясь, то ли, наоборот, предвкушающе раздвигаясь... "стучите, и вам откроют" - сказано не сегодня, - Димка, глядя Расиму в глаза - затаив дыхание, медленно надавил скользкой головкой члена на чуть потемневший от возбуждения Расиков входик... По-разному происходит п е р в ы й р а з - первое проникновение члена в анус, но, как правило, в первый раз это всегда бывает больно... если, конечно, тот, кто отдаётся в реале впервые, предварительно сам с собой упорно и долго, систематически это не репетировал - не разминал мышцы сфинктера огурцами, скалками или прочими удлинёнными предметами разной толщины, воображая желаемое проникновение...

конечно же, необходим в таких случаях вазелин или другое аналогичное средство, его заменяющее, но вазелин - это всего лишь смазка, облегчающая проникновение, но не снимающая боль... понятно, что юный Расик себя никогда не тренировал - ничего подобного со своим анусом он не делал; понятно, что вазелин создает условие для скольжение, и не более того... но сила боли - само восприятие боли - порой зависит ещё от того, с какой целью совершается анальное проникновение; ну, то есть: если всё это делается в порыве любви, то любовь, несомненно, может значительно уменьшить, в значительной степени нейтрализовать ощущение боли... любовь вообще творит чудеса! Любовь или дружба... какая разница!

Димка почувствовал, как головка его члена, разжав-разомкнув тугие мышцы сфинктера, словно ухнулась - провалилась - в горячую бездну, - Расик, мгновенно округлив глаза, от опалившей промежность боли невольно приоткрыл рот... у Расика, пятнадцатилетнего школьника-девятиклассника, был девственный входик, а у шестнадцатилетнего Д и м ы, ученика-старшеклассника, был крупный - длинный и толстый - юный пипис... боль была неизбежна, и она опалила Расика между ног, словно кто-то плеснул ему между ног раскалённым свинцом... между тем, Димка, у которого тоже не было никакого практического опыта по этой части, ощутив-почувствовав, что головка его распираемого от наслаждения члена уже т а м, то есть в нём, в любимом Расике, напористо двинул вперёд бёдрами, нажал-надавил, и член - длинный и толстый, окаменело твёрдый Димкин пипис - в одно мгновение оказался в Расике весь... полностью! Наждачная боль в виде огненного столба обожгла-пронзила тело Расика изнутри, - невольно всхлипнув - то ли выдохнув, то ли вдохнув, Расим замер с полуоткрытым ртом, - Димка, вогнав свой член в тело Расика до основания - вжавшись лобком Расиму в промежность, в тот же миг ощутил-почувствовал всем своим существом неизъяснимое блаженство... и вместе с тем он, Димка, не мог не видеть, как замерло, исказилось от боли лицо Расима!

- Расик, что? - встревожено прошептал Димка, не имея никакого понятия о тех ощущениях, какие бывают, когда девственный зад заполняет раздирающе большущий пипис.

- Больно... - выдохнул Расик, глядя на Димку плачущим взглядом.

- Расик... вынуть? - малодушно проговорил Димка, ничуть не желая вынимать, но ещё больше не желая, чтобы ему, Димке, было кайфово за счёт Расима - любимого Расика... ему, Димке, было кайфово, было неизъяснимо хорошо, но если б Расик сейчас ответил - сказал ему - "вынь", он бы, Димка, вынул безоговорочно... сделал бы это, не задумываясь!

Но... разве он, Расим, не был для Д и м ы настоящим - самым-самым настоящим - другом? Он, Д и м а, этого хотел... а разве сам Расик этого не хотел? Боль была сильная, но не смертельная...

- Дима, сейчас... я привыкну... не надо - не вынимай... - прошептал Расим, медленно адаптируя - умом и сердцем осознавая - Д и м и н о присутствие в своём теле... разве он, Расим, не хотел всем своим искренним - для него, для Д и м ы, открытым - сердцем сделать другу Д и м е приятное? Хотел, ещё как хотел!

Есть немало парней, для которых всунул-вынул - всё равно что чихнул или шморгнул носом... но опять-таки - легкость такая множится опытом, достигается практикой, а два парня в залитом светом гостиничном номере всё это делали впервые, - для них - для Димки и Расика - эти первые мгновения их подлинного соединения, слияния в одно целое стали в каком-то смысле "моментом истины": на волне своего небывалого наслаждения Димка готов был всё тут же прервать - готов был в одно мгновение прекратить свой кайф анального проникновения ради него, любимого Расика... в то время как сам Расим готов был вытерпеть, преодолеть свою боль ради Д и м ы - самого лучшего в мире друга... да и как могло быть иначе?

Димка любил Расима - любил его нежно и страстно, любил его всем своим юным, чистым, по-мальчишески пылким, горячим сердцем, любил его, Расика, всей душой... а Расик - наивный, искренний Расик - хотя и считал, что они не любовники, а они, Д и м а и он, настоящие друзья, но... разве дружба - настоящая дружба - может быть без любви? Без секса, наверное, да... а без любви? Впрочем, как ни крути, а получается в итоге - в сухом остатке - одно и то же: настоящую дружбу трудно представить без искры любви, а любви - взаимной любви - не бывает без секса, и потому... потому он, искренний Расик, ещё сам того не осознавая, уже любил - любил! - Димку ничуть не меньше, чем Димка любил его, Расима, искренне думавшего, что у них дружба... pyladea amicitea - пиладова дружба, рассказ о которой восходит к мифу о двух неразлучных братьях, - разве т а к а я дружба не есть любовь? А когда любишь всем сердцем, любишь всей своей щедрой душой - разве думаешь о себе? "Вынуть?" - Димка спросил, подумав о Расике, - "не вынимай" - ответил Расим, подумав о Д и м е... разве это - всё это - не есть любовь?

Principium demidium totius - труднее всего начало... боль была сильная - опаляющая, тупая... наждачная боль распирающим столбом заполнила Расиков зад, но мысль о том, что это... это Д и м а... это его, Д и м и н, пипис в него, у Расима, внутри... мысль эта удивительным образом приглушила боль, уменьшила её, сгладила, сделала вполне терпимой, вполне выносимой... и даже... даже что-то смутно приятное почудилось Расику в боли, вызванной Д и м и н ы м пиписом... разве любовь не творит чудеса? Расик сказал "я привыкну", сказал "не надо - не вынимай", и Димка послушно - терпеливо! - ждал, ощущая-чувствуя, как член его плавится в теле Расика словно в бушующей пламенем доменной печи... ощущать - осознавать-чувствовать - свой член в попе любимого Расика было неизъяснимо, невыразимо, непередаваемо сладостно,

- Димка, нависая над лежащим под ним на спине Расимом, наслаждался уже самим фактом слияния с Расиком, даже не делая никаких движений - не шевелясь, не двигая членом... разве это было не счастье - и телом, и сердцем осознавать, ощущать-чувствовать себя и Расима как одно неделимое целое? Может, прошла минута... а может быть, полторы минуты... или, может, прошло даже две минуты, - боль в попе Расика уменьшилась, окончательно притупилась, свернулась-скукожилась, и Расик, глядя Д и м е в глаза, непроизвольно шевельнул навстречу ему, Д и м е, бёдрами - снизу вверх; это вышло непроизвольно, но и призывно - одновременно, и Димка, тут же уловив это встречное движение, сердцем и телом понял его как "можно" - как разрешение... содрогнувшись от кайфа, Димка сладострастно шевельнул, колыхнул - снизу-вверх-сверху-вниз - бёдрами...

В гостиничном номере - в залитой электрическом светом комнате - два парня на разобранной постели, на белой простыне, впервые в своей жизни любили друг друга по-настоящему - Димка, нависая над Расиком - опираясь ладонями рук о постель - ритмично колыхал бедрами, скользя своим окаменевшим, сладостью раскалённым членом в горячей, туго обжимающей норке любимого Расика... время от времени Димка, останавливая движение бёдрами, наклонялся над Расиком - жарко, но коротко целовал Расика в губы, в пипку носа, в щеки, в глаза...

затем, отрывая лицо от лица Расика, снова возобновлял колыхание бёдрами, - Д и м и н пипис скользил в теле Расима вверх-вниз, и Расику было и больно, и сладко - одновременно... было еще не поздно; Димка и Расик, слившись в нерасторжимое целое, в своём номере страстно любили друг друга, а в это самое время в номере своём, сидя на кровати, Ленусик изящной пилочкой обрабатывала ноготки, рассказывая девочкам, Маришке и Светусику, в каких шикарных магазинах она была этим летом, когда с мамой и папой гостила у тёти Наташи в другом, таком же большом и не менее героическом городе... было ещё не поздно, и в эти самые минуты Серёга, то и дело заглядывая в листок с переведёнными Димоном некоторыми не совсем понятными командами, осваивал лицензионную нерусифицированную программу, предназначенную для конвертирования видеофайлов в телефонный формат...

было ещё не поздно, и Толик в эти самые минуты, лёжа на кровати поверх покрывала, на своём сотовом телефоне, подключенном к интернету, рассматривал трах пышногрудых блондинок с черными парнями-африканцами, предвкушая, как перед сном он пойдём в душ и там, под шум воды, снова всё это сладко представит - вообразит, энергично двигая рукой... было ещё не поздно, и братья-близнецы в эти самые в своём номере дружно уминали за всё шесть щек предварительно разрезанный на три равные части пышный торт, который они купили в кафе на шестом этаже... было ещё не поздно, и девушка эмо, она же девушка Петросян, на своём сотовом телефоне в эти самые минуты читала статью о культуре периода Эдо - культуре Гэнроку... ещё было не поздно, и Зоя Альбертовна в эти самые минуты инструктировала по телефону мужа, как надо правильно сжарить курицу - чтоб было вкусно... было ещё не поздно, - нависая над Расимом, пятнадцатилетним школьником-девятиклассником, шестнадцатилетний старшеклассник Димка ритмично двигал задом, скользя сладко залупающимся членом в глубине Расимова тела... во всем мире была осень, и осень была в Городе-Герое, и только в одном из номеров одной из гостиниц Города-Героя было п я т о е в р е м я г о д а - время первой, юной, упоительно сладкой любви... время любви в её самой действенной и потому самой сладостной стадии - стадии телесного воплощения...

Оргазм, как это бывало у Димки часто во время его предыдущих грёз, когда он себя не контролировал, накатил внезапно: упреждающе сладко кольнув в глубине тела, стремительно, неудержимо нарастая, сгусток нестерпимой сладости, подобно сгустку вселенной, взорвался у Димки в промежности, разлетевшись в разные стороны миллиардами невидимых звезд-осколков, - содрогнувшись от фантастической сладости, Димка в ту же секунду почувствовал, как из члена его в огнедышащий жар Расимова тела неудержимой, стремительной лавой вылетела сперма... от небывало кайфа Димка замер - закрыл глаза, ощутив-почувствовав, как за первой струёй извергнутой спермы по стволу члена пронеслась-пролетела струя вторая, и вмиг образовавшаяся пустота в Димкиной жаром набухшей промежности тут же заполнилась - отозвалась - всплеском остро полыхнувшей боли... так было всегда, когда Димка кончал сладко-сладко, а теперь он кончил не просто сладко, а фантастически сладко! - содрогнувшись, Димка замер, упиваясь мигом оргазма, и Расик, почувствовав, как внутри его тела стало ещё горячее, понял, что Д и м а кончил... в него кончил, в Расика... спустил ему, Расику, в попу! Открыв глаза, Димка посмотрел на Расима шумяще счастливым, от наслаждения чуть затуманенным, словно подёрнутым дымкой, взглядом...

- Расик... - прошептал Димка... и тут же, не зная, что сказать ещё - не вынимая член из Расимовой попы, он порывисто наклонился к Расиму, страстно и горячо - благодарно - поцеловал его в губы. - Расик... я люблю тебя, Расик! - прошептал Димка, целуя Расима в губы, в глаза, в пипку носа - Я люблю тебя... люблю... люблю... люблю...

Димка целовал Расима в губы, в щёки, в глаза, в пипку носа, целовал страстно, порывисто и благодарно, и Расим, ощущая, как медленно ослабевает распирающая, несгибаемо твёрдая окаменелость Д и м и н о г о пиписа у него в попе, и вместе с тем продолжая чувствовать приятную заполненность своей попы отстрелявшим Д и м и н ы м пиписом, млел от счастья, - ему, Расику, было приятно... во всех смыслах было приятно! И слова Д и м и н ы "люблю... люблю..." не вызывали у него, у Расика, ни какого-либо внутреннего протеста, ни или хотя бы малейшего несогласия, как это было всё предыдущее время, когда Д и м а ему, Расиму, говорил "люблю", - Расик, лёжа с Д и м и н ы м пиписом в попе, улыбался, лучисто щурился, закрывая от кайфа глаза... он, Расик, понятия не имел ни про Димкино п я т о е в р е м я г о д а, ни про цветение сакуры... но разве от этого он, пятнадцатилетний Расим, был менее счастлив? Братья-близнецы, кстати, в эти самые мгновения тоже были совершенно счастливы - были счастливы, сожрав на троих немаленький торт... но разве это было сопоставимое счастье -

Интересное