Джордана брюстер видео порно

Категории видео

порно неудачи на съемках / фото порно италия / распутин кино порно / порно с боксершей / фото порно тройное проникновение

Free jordana brewster sex videos are all over Youporn. Our wide array of hardcore PORNO will make you blow your load! Make You Porn your jordana brewster Porntube. Videos tagged with jordana brewster. Relevance.

Find jordana brewster sex videos for free, here on PornMD. Our porn search engine delivers the hottest full-length scenes every time. jordana brewster videos. - Results.

Смотрите порно видео Эротическая сцена из кинофильма с Jordana Brewster онлайн бесплатно на video!Секс забавы. Девственница с двумя друзьями.

Спортивная жгучая брюнетка Джордана Брюстер прославилась благодаря съёмкам в целой серии фильмов «Форсаж», где сыграла роль девушки, наиболее привлекательной для мужчин одновременно скромной и темпераментной, спокойной и горячей, дерзкой и женственной. Мы подобрали для вас лучшие кадры из её карьеры красота тела Джорданы не должна остаться недооценённой! Видео с голой Джорданой Брюстер – время просто получать удовольствие!

Pornhub is the ultimate xxx porn and sex site. Not a free member yet Heres what youre missing out on! Upload Videos. Post Comments. Add Favorites.

Collection of free porn Jordana Brewster, Eva Green, Connie Carter, Ronda Rousey, Michelle Rodriguez, Beauty, Ali Larter, Celeb, Elizabeth Shannon and much more. years ago Sexy Tube b e d, jordana brewster, classic kiss. years ago HPorn invisible, circus, jordana brewster. months ago Porn Hub jordana, celebrity home videos, hell porn, for women, sweet milf.

Watch Jordana Brewster - Chuck at YouPorn - YouPorn is the biggest free porn tube site on the net!Inappropriate content Underage Video does not play Spam or misleading Other. Please send any copyright reports to youporn @copyrightcomplianceagency Thank you. Reason optional

Jordana Brewster porn - results. Sort by Relevance. Ads by TrafficFactory. Terms of service - Upload Your Videos - Download our videos - Content removal - Advertising - RSS Updates - RSS Deletes - More. XVideos - the best free porn videos on internet, % free.

Bee Porn. Результаты поиска для джордана брюстер в порно. Главная Последние Популярные Продолжительные. Рекомендуем ещё посмотреть фильмы садо мазо порно из кино со знаменитостями украденное видео знаменитостей.

знаменитости, джордана брюстер в порно, джордана брюстер. года назад. кончающие девушки, брюстер, она кончает а ее ебут, джордана брюстер.

Пожалуйста, выберите до категорий. Любительское. Анальный секс. Загрузить еще похожее видео. Убрать рекламу. Продолжить. Спам-реклама. Jordana Brewster - Dallas. Перевести. Переведите название видео на ваш язык.

А также эмма уотсон, эльза патаки, меган фокс, джессика альба, секс со знаменитостями, знаменитости, марион котияр, девон аоки, элиша катберт, ева мендес, эмма робертс, шарлиз терон, селена гомес, каризма карпентер, кира найтли, электро, аманда сейфрид, гвинет пэлтроу, roxane mesquida, маленькая грудь, джесика альба, мишель гелар, линдси лохан, джордана ю, мадлен кэрролл, моника белуччи, лив тайлер, саша грей, хилари дафф, кирстен данст, аманда байнс, люси лью, пухлыеджордана брюстер, джордана брюстер в порно, знаменитости.

jordana brewster - results. Sort by Relevance Upload date Rating. Upload date Anytime Last days This Week This month. This sexy year old hawt beauty min Rated %. PornPros Wide Open Splash w Jordana Heat min Rated %.

All categories of stream sex videos & xxx adult movies. Best Livecam, Hardcore & Blowjob Porn. Jordana Brewsters Videos.

Hottest Jordana Brewster videos and porn clips. Playing right now Jordana Brewster - D. on Redtube. Jordana Brewster - Nearing Grace % , views. Jordana Brewster - The Invisible Circus % , views.


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

     В 13 лет я уже все знал о том, о чем не говорят учителя и родители. Учился я в хорошей школе, и "их" книжки и журналы всегда ходили по рукам. Проблемы прочитать их тоже не было. С одноклассниками мы вовсю обсуждали достоинства и недостатки перевода Кама Сутры и д-ра Кинси, смело судили об объеме груди и длине ног девушек из Плейбоя и Пентхауза, но вот опыта не было решительно никакого, с девчонками я даже не целовался и не обнимался толком. Только на школьных дискотеках немного. Не знал я до этого возраста и что такое пионерский лагерь. Но слышал об этом много хорошего именно в этом контексте, и считал, что родители это знают, и именнно поэтому меня туда не отправляют.
     И вот в то лето надо было опять ехать к бабушке, но уже не отдыхать, а помогать, потому что и бабушка и дедушка вдруг стали плохи. И в прошлые годы я там не баклуши бил, по мере детских сил, так что особенно трудного ничего не было. Но папа и его братья и сестры взяли отпуска по очереди, чтобы не оставлять родителей, и меня младший дядя со своей женой быстренько "освободили" от внучьих обязанностей. Пошарившись еще немного, и не найдя никакого интересного занятия (никто из "приезжающих" друзей не приехал, местные все вдруг ударились работать комбайнерами, трактористами, пожарными и доярками), я послал предкам телеграмму, купил билет на поезд и был таков. Единственное, что успели сделать родители - взять путевку в самый обычный пионерский лагерь. Причем, не с начала смены, 3 или 4 дня пришлось пропустить. Я о таком варианте не смел даже думать, просто не предполагал, что это в принципе возможно. Я даже не стал ночевать дома, чуть-чуть обновил содержимое рюкзака, взял маленькую гармошку (отец у меня баянист, да и я кое-чему обучился), надел только что привезенный из деревни старый дядин картуз и в таком залихвацком виде на вечерней электричке отправился, с расчетом, чтобы успеть до отбоя. От предвкушения встречи с незнакомыми ровесниками и ровесницами, не обремененнми родительской заботой и опекой, сердце билось чаще, и штаны неудобно топорщились.
     Я действительно, успел прийти перед самым отбоем. Воспитательница и вожатая представили меня всему отряду, показали палату и кровать. С парнями познакомились быстро, и я стал ждать, когда же "оно" начнется. По репликам своих новых товарищей я понял, что что-то намечается уже этой ночью. Мое удивление и разочарование было особенно велико, когда я узнал, что целью планируемой вылазки является лишь связывание шнурков девчонских кед и измазывание самих девчонок пастой. Тут я понял, что влип еще на месяц. Лучше бы в городе проторчал.
     Следующие несколько дней, однако, не прошли для меня даром в плане продвижения к заветной цели. Из женской части отряда я мысленно выделил несколько человек, на кого можно обратить внимание, и начал думать, как заняться воплощением своей мечты индивидуально. С пацанами каши не сваришь, это сто пудов. Одна из намеченных была в то время заместителем командира отряда, такая ярая активисточка, которых по телевизору показывают и в "Пионерской правде" печатают. И ничего другого на уме. На других местах, все было, напротив, как надо.
     Я не могу назвать ее по имени, ее имя принадлежит с тех пор только мне. Для вас она будет скрыта за простым личным местоимением третьего лица женского рода, но всегда с большой буквы.
     Несмотря но свой возраст Она была уже совершенно сформировавшейся девушкой, мало чем отличаясь от, скажем, пионервожатой. Длинные стройные ноги, почти всегда одетые в брюки. На торжественные линейки только она ходила в юбке, по форме. Юбку эту, похоже, она носила года 2 подряд, и потому та была ей мала и едва доходила до середины ее ровных, пока еще не загорелых бедер, и не сходилась полностью, оставляя разрез, в который при ходьбе широким шагом было вино все. Парни все это замечали, я не один такой.
     Что бы она ни надевала сверху, сразу было ясно, что у девчонки все в порядке и с животиком и с талией. Больше всего меня заводило то, что она совершенно не замечала, насколько она красива и нравится парням. В ее поведении не было ни тени кокетства, но и совершенно никакого стыда, боязни своего обаяния. Ей ничего не стоило завязать рубашку узлом над животом, вместо бюстгальтера, который так долго надевать утром, и в таком виде выступать перед публикой, заходить в пионерскую и к начальнице лагеря.
     Отсюда я и начал, не зная, где предстоит кончать.
     Надо сказать, что в своей школе я считался охламоном и разгильдяем, и с трудом получал четверки по труду, физ-ре и пению. Однако одноклассников в этом лагере не было, и я легко и вполне сошел за отличника, спортсмена и активиста (красавцем я никогда не был, и так и не стал все равно). Проявляя свое пионерское начало, я пытался таким образом как-то приглянуться Ей. Результата я достиг просто отличного. Отличного от всего, чего можно было ожидать: меня быстренько избрали командиром, вместо Сереги, который с удовольствием полностью переключился на руководство футбольной командой отряда. И именно эта победа стала решающей в моей битве за Ее сердце. Она ругалась с Серегой по всем пионерским и непионерским вопросам, как волчица, защищающая свое потомство, со мной же она просто краснела и отводила глаза, соглашаясь со всем, что я говорю. Я никак такого поведения не ожидал от бойкой, хорошенькой девчонки. По отношению к другим ее поведение нисколько, ну нисколечко не изменилось. Она по-прежнему не обращала на себя никакого внимания, пока рядом не появлялся я.
     Надо сказать, что и служебные дела пошли у нашего отряда гораздо лучше. Мы и стенгазету сделали лучшую, и единственный отряд из лагеря сделали свою газету периодической, и конкурс инсценированной песни выиграли. (Я играл на гармошке, а она на гитаре, под балалайку). Все завертелось. Но поговорить с ней, даже когда было время, я все не решался. Нет, я никогда не был стеснительным мальчиком, но мне казалось, что все, что я буду говорить, будет обманом, потому что твердо и точно знал, чего хочу добиться.
     Танцы у нас были по субботам, но в первую субботу она не пришла вообще. Я тоже сразу ушел и пошел ее искать. Она же сидела в пионерской, включив свет, и что-то чертила, встав коленками на стул, и низко склонившись над столом, так что в расстегнутый сверх обычной нормы воротник ковбойки было прекрасно видно все. А я спустился с крыльца, отошел за угол и тут же в ночи снял свое напряжение. Так получилось, что не делал я этого уже давно, и в этот раз у меня была эякуляция. Странно, но я сразу подумал, что надо будет предохраняться, когда у нас дело дойдет до дела.
     Еще пару дней я вел работу в мужских массах своего отряда по половому просвещению. План мой состоял в том, чтобы в игре "в бутылочку" или "кис-кис" (а ничем другим, по моим предсавлениям, а пионерлагерях не занимались) выманить свою улиточку из ее раковины.
     Девчонки, конечно, поломались денек, но на следующую ночь турнир по "кис-кис" был в самом разгаре. Более зрелые, девчонки, естественно, обзывались козявками и намекали на то, что у них опыт по целовальной части - дальше некуда, парни ржали (насколько это возможно ночью напротив комнаты вожатой), и хамили, но со скрипом, шутками и прибаутками под моим руководством, все целовались и понемногу некоторые даже раздевались. Она в ту ночь спала, отвернувшись к стенке, но я не мог оставить это мероприятия, ибо держалось оно только на мне.
     Мне очень хотелось узнать, что она думает по этому поводу, но в тот день поговорить нам не удалось. Я ходил в соседние лагеря договариваться о проведении чемпионата поселка по футболу. Попутно договаривались с лагерем, что у самой речки о совместном проведении дня Нептуна. С ней так и не увиделись толком.
     Следующей ночью народ уже играл по своим правилам, назначил дополнительные места для целования, в общем, веселье было на славу. Я подошел тихонечко к ее кровати, позвать поиграть, но услышал, что она тихонько плачет. Дурак, сразу не догадался почему, и как заору:
     - Девчонки, Она ... . Слово "плачет" я сказать не успел, потому, что Она со всей силы двинула меня кулаком по ноге. Еще секунду я соображал, девки завизжали:
     - Что, умерла? (Небось, дуры, страшные истории травили).
     - Нет, - говорю, - наоборот, дерется! - и ничуть не притворяясь, держусь за ушибленное бедро.
     На крик прибежали воспитательница и вожатая, стали нас разгонять, вожатая лично повинтила меня у Ее кровати, держащимся за ногу. Все было просто и очевидно, пришли, как обычно мазать пастой, но девчонки дали достойный отпор. Но вожатая именно на меня посмотрела как-то недобро.
     Орг. выводов из этого приключения делать не стали, и пацаны продолжали ходить "к бабам".
     Но Ее отношение ко мне переменилось, скорее всего, оно переменилось днем раньше, и тогда еще можно было все исправить, но все уже было безнадежно. При мне она больше не краснела и смущалась, оспаривала буквально каждое мое слово, нарочно вызывающе себя вела и прилюдно посылала мне воздушные поцелуи, так аппетитно чмокая, что иначе как оскорбление воспринято быть не могло. Всячески показывала, мол, ты - кобель, вот и смотри на мои сиськи и слушай мои поцелуи, раз тебе только этого и надо. Я понял, я все понял. Понял, что я обидел девушку в лучших ее чувствах, понял, что потерял ее навсегда, и знал, что ни с кем не могу это начать снова в этом лагере. Ну, есть у меня кое-какие принципы все-таки.
     Парни стебались помаленьку, и только умненькая пионервожатая все организовывала собрания совета отряда, оставляя нас двоих после собрания, пытаясь нас помирить, и в основном, как я сейчас понимаю, на нас посмотреть и изучить, как кроликов подопытных.
     Надя (пионервожатая) все раскручивала нас на задушевные беседы, рассказы о детстве и т.п., и я довольно убедительно выдавал себя за сельского жителя. Очень обстоятельно и хозяйственно судил о сортах помидоров, расценках на прополку, уборку, зарплатах механизаторов и бригадиров. Приятно было что девушки (Надя по сути тоже еще была девчонкой лет 20 максимум) на мое происхождение реагировали нормально, не в пренебрежением и не с любопытством Левенгука к бактериям.
     Надя ничего, вроде и не делала, но Ее неприязнь ко мне прошла, а я увидел, что она классная девчонка, невероятно хорошо воспитанная, и из очень хорошей семьи (например, знакомые ее дедушки, это люди про которых я читал только в книжках. А может, и про дедушку в как-нибудь из книжек тоже написано). Мне стало еще стыднее за себя, и я трусливо все глубже скрывался под маской дикаря.
     Вот, однажды, возвращаясь вдвоем в отряд с совета дружины, затянувшегося почти до полуночи, и довольные тем, что всех победили и убедили, разговаривали устало и непринужденно. Я выдал ей тщательно подготовленный рассказ о ночных играх. Мол, в этом нет ничего личного, мне это на фиг не надо, что, мол, некуда было приложить свои организаторские способности и попробовал свои силы как в качестве лидера, так и антилидера. Она улыбаясь сказала, что все это знает, что Надя ей про меня все рассказала.
     - И что же она рассказала? - спрашиваю.
     - А все!
     Умная Надя могла рассказать слишком много, и я вдруг слышу свой голос из своей глотки:
     - А она говорила, что я безумно люблю тебя?
     Она шла в тот момент передо мной, остановилась, в стройной спине под тонким свитером появилась какая-то неуверенность, обернулась. Глаза опять опущены, румянец, все как раньше. До меня дошло, что я такое сказал, и руки-ноги тоже как не свои стали.
     - Нет, - отвечает, и так и стоит столбом. Я называю ее ласковым именем и повторяю:
     - Так вот, я очень-очень тебя люблю.
     А в ответ тишина. Как стояла столбом, так и стоит. А я весь ушел в слова, о руках-ногах-и-всякой-прочей-фигне вообще забыл. Так и стоим. И без всякого желания, просто вспомнив, что надо, я взял ее за плечи. И тут как будто пружина в ней распрямилась, закрученная за всю жизнь, и снятая с предохранителя минуту назад. Она подалась мне навстречу всеми своими эрогенными зонами сразу. И нежными губами, и закрытыми глазами, и тонкой шеей, и упругой грудью, и стройными бедрами и всем, что есть на свете. Наверно, я сделал то же самое, и мы столкнулись на полпути друг к другу, прямо посередине главной аллеи и стали обниматься и целоваться.
     Ни с кем и никогда больше в жизни я не целовался так искренне самозабвенно. Я к чертовой матери забыл и Кама-Сутру, и д-ра Кинси, и Плейбой, и Куприна, и Набокова и все что я так тщательно изучал специально для этого случая. Просто я целовал ее лицо, и она подставляла мне его. Я гладил ее грудь, и она прижималась ею к моей руке еще крепче. У меня встал, и она помогла ему, застрявшему в джинсах, и прижалась своим животом к моему, а я положил руку ей на ягодицы и прижал всю ее к себе со всей силы, а она тихонько пискнула и окончательно растаяла. Мы покачнулись, пролетели к краю аллеи и свалились на землю, я только успел отвернуть от кустов. Она оказалась на мне, я поднял ей свитер и прижался лицом к ее животу, руками схватив голую грудь (по обыкновению она была без лифчика). Может быть, у нас все получилось бы и в тот раз, если бы не вожатая соседнего отряда, почти прямо под окнами которого мы и завалились. Черт ее куда-то понес посреди ночи. Мы услышали отдвигающийся засов, увидели, как включили свет, быстренько вскочили и выбежали на аллею. И тут же натолкнулись на эту вожатую. Она испугалась, но узнала нас. И увидев запыхавшиеся наши лица, решила, что мы со всех ног бежим в отряд. Еще и говорит:- Бегите, бегите, ребята. Поздно уже! - вот дура! Дошли до отряда, постучались. Надя вышла нам открывать, и мы не отказали себе в удовольствии поцеловаться, пока она возится с засовом. Ей было очень интересно, что же было на собрании, и позвала нас к себе. Я, боясь за себя, сел по другую сторону стола от Нее. Мы с жаром вместе рассказывали о своем успехе, перебивая друг друга, не обижались, и Надя должна была быть довольной своей работой.
     Наши уединенные встречи с Ней продолжались. Мы обнималась и целовались везде, где нас никто не видел. Однако "это" как-то сразу вышло из планов. Она стала отстраняться, когда я опускал свои руки слишком низко, больше не прижималась ко мне всем животом, хотя против ласок груди она ничего не имела.
     На работу времени стало не хватать, да и желания особого работать не стало. Однако, как люди ответственные, мы должны были делать свое дело, и нам приходилось сидеть на веранде до полуночи, до часу, а порой и до двух. Обычно оставался я один, потому, что вдвоем - не работа. Я не мог ни о чем думать и что-либо делать в ее присутствии. Наклонится она над столом - и я не вижу ничего, кроме того, что за расстегнутыми верхними пуговицами отвисающей рубашки. Встанет коленками на стул - и ее кругленькие ягодицы плотно обтянутые брюками или шортами заполняют все мое сознание. Сядет рядом - руки не могу удержать при себе, и те, предательницы, сами тянутся к ее непередаваемо красивым бедрам. Сядет напротив - не могу оторвать взгляда от ее милого лица, длинных ресниц и плотных губ, которые бывают такими нежными и страстными. В общем, довольно скоро стало тяжело вставать по утрам. Сначала я закосил специальную (кстати, мной же и организованную) зарядку с 3 км кроссом за территорией лагеря. Потом не встал и на основную зарядку. Надя видела, как мы работаем, и эти выходки стерпела.
     Но когда однажды было пора уже выходить на линейку, а мы с ней еще спали (в смысле Она и я спали в то утро каждый в своей палате), Надино терпенье лопнуло. Она стала стаскивать с меня одеяло (никогда раньше она так мальчишек не будила), орать, какие мы с Ней гады, что девочка за нас уже в пионерскую сбегала за флагом, и все такое. Я вскочил, злой спросонья как черт и взял ее в захват, и одновременно правую кисть на болевой. Она завизжала так смешно, что перестала быть вожатой, а стала просто девчонкой, на 4-5 лет всего старше меня. Она попыталась вывернуться отчего только плотнее прижалась ко мне. А я стою в одних трусах, выше нее ростом, и держу ее в полной своей власти. Тут то у меня все проснулось, и по-юношески мгновенно и сильно. Увидеть я ей этого не дал, так как быстро отвернулся и стал надевать шорты, рубашку и галстук. После линейки я как псих просил у Нади прощения, и она мне его охотно дала, наверно, считая и себя отчасти виноватой.
     Весь день я ходил как заведенный думая, как Это сделать с Надей, и терзаемый сомнением, по поводу того, насколько это будет нечестно по отношению к Ней. Гениталии в тот день явно перевешивали голову. Вечером был очередной матч местного футбольного чемпионата, и наши играли "на выезде". Я не пошел, что никого не удивило и не обидело. Я и Она не придавались популярным развлечениям типа пляжа (загорать все равно не дают, купаться по свистку) и кино. У нас было и работы всегда полно, а в последнее время и другие интересы появились. Но Она должна была идти, потому что была капитаном команды болельщиц. Девчонки нашего и другого старшего отряда надели нашу лагерную форму волейбольной сборной - обтягивающие белые футболочки с эмблемой лагеря и обтягивающие же красные атласные трусики. Тогда у нас еще никто, даже среди воспитателей, не знал, что в Штатах это давно придумано. У нас эту идею восприняли хорошо, и это должно было стать первым выступлением команды болельщиц. Отчасти мое желание не ходить на матч было вызвано и Ее участием. Мне не хотелось смотреть на нее в облегающем костюмчике наравне со всеми. Не было ни малейшего желания слушать, как пацаны будут обсуждать ее сиськи и жопу и строить несбыточные предположения на свой с ней счет. Всем сказал, что буду читать газеты, наш редактор уже давно тряс с меня обзор международных событий. Я же за "Зарницей" и кружком бальных танцев света белого не видел. Взял у начальницы подшивки и пошел в отряд. Постучался к Наде, и попросил помочь разобраться. Она знала, что я и сам справлюсь, но согласилась помочь, думая, что я пытаюсь найти большего примирения. Мы сели за стол рядышком, склонившись над газетами. Стали о чем-то говорить, но через некоторое время я перестал понимать происходящее и только запах ее волос остался из окружающего меня мира. Я отклонился на спинку стула и стал смотреть на ее спину, шею, кудрявые темно-каштановые волосы и уши с дырочками, но без сережек. Она обернулась ко мне, ожидая, очевидно, ответа на заданный вопрос. Я не стал переспрашивать, а наклонился к ней и обнял ее со спины, взявшись за грудь. Она не испугалась, не вздрогнула, не запищала. Все с такой же непринужденной улыбкой спросила:
     - А ты уверен?
     Сейчас я гораздо старше той Нади, но все равно каждый раз, когда вспоминаю этот случай, нахожу все больше смыслов в этой простой и на первый взгляд банальной фразе.
     Я был уверен.
     Это не было той сумасшедшей бурей эмоций, как у нас было с Ней на аллее. Никто никуда не бросался, не падал и сознания не терял. Она повернулась ко мне лицом, освободив таким образом, свою грудь, и стала гладить меня через рубашку. Я снова взялся за ее грудь, на этот раз обеими руками, и понял, что она в лифчике. Я много слышал анекдотов и рассказов пацанов о всяких случаях с лифчиками, и я в свое время довольно скрупулезно изучил мамин бельевой ящик. Я не был уверен только, что справлюсь на ощупь. Я расстегнул ей одну пуговку, и она тут же расстегнула одну мою, и стала гладить мою шею и грудь напрямую, не через рубашку. Это оказалось намного приятнее, и я вздохнул поглубже в знак одобрения. Я не знал, что делать с ее пионерским галстуком, который она почему то не сняла, но игра в пуговки увлекла меня и я не стал пока думать о галстуке. Тем более что впереди еще был лифчик. Так пуговка за пуговкой мы почти одновременно добрались до ее юбки и моих джинсов. Правила ее игры были простыми: я делаю что-то первым, а она повторяет. Я должен был начать следующий кон. Я вдруг вспомнил, что мы еще не разу не поцеловались. Это было не по науке, и я потянулся губами к ее лицу. Она тихонько, но убедительно увернулась, подставив взамен свою шею. Рубашка ее была полностью расстегнута, и шея доступна для поцелуев, но на ней все еще был пионерский галстук. Попытался снять с нее этот дурацкий галстук, но левой рукой у меня не получалось, а когда я попробовал освободить правую, занятую поглаживанием ее живота, она схватила мою руку и положила ее на место. Едва я возобновил свои попытки развязать в принципе нетугой пионерский узел, как она засмеялась тихонечко и со всей силы затянула галстук у себя на шее. Пришлось вытаскивать воротник из-под галстука. Мы сидели у стола почти у самого окна, и кто-нибудь высокий или находящийся на достаточно большом расстоянии мог видеть все. Шторы у Нади были подняты и занавески открыты, мы ведь с газеты читали. Тут под самым окном раздались совсем детские голоса. Наверно, какие то октябрята из младших отрядов сбежали поиграть на запретной для них территории. У самого окна стояла кровать, и Надя подошла к ней, на нее встала на колени и дернула шнурок, опускающий плотную штору. Мне была видна ее спина, лямка от лифчика, отставленная попа в белой юбочке и ножки в теннисных тапочках. Ждать ее возвращения к столу было совершенно бессмысленно. Тут стало темно, и я только слышал, как она слезает с кровати. На ощупь я включил настольную лампу и пошел ей навстречу. Она пыталась дотянуться до лампы и выключить ее, но я не дал, повалив ее на кровать. Лифчик у Нади расстегивался спереди, и конструкция замочка оказалась мне знакомой, но что-то его заело, и я стал нервничать. Надя восхитилась моим умением, и попросила не рвать лифчик, потому что он импортный и ее любимый. Вот крючок свободен, половинки лифчика откинуты в стороны и я в очередной раз застыл в нерешительности, выбирая, что же делать дальше. Тут уже Надя сама положила свою руку мне на затылок и наклонила голову к своей груди. Она, наверно, хотела, чтобы я сразу стал целовать ее соски, но я ткнулся носом между ее маленьких упругих грудей и стал дышать ее запахом, ее духами и потом. Руки же мои заняты были ее грудью, шеей, плечами. Я теребил ее соски пальцами и перекатывал упругую плоть в своих ладонях. Я гладил ее шею и щекотал за ушами, я нежно поддерживал драгоценный груз ее груди с боков, касаясь одновременно внутренней стороны ее рук. Потом я дышал ее подмышками, шеей и волосами, исцеловал ее всю от макушки до так и не расстегнутой пока юбки. Мне совершенно не хотелось ее губ, после первой попытки я даже не пытался к ним приблизиться, тем более, что ее губы тоже все время были заняты делом. Игра не прекращалась ни на секунду. Ни один мой поцелуй не оставался без ответа. Она гладила мне грудь и спину, целовала и покусывала мои соски и кожу под подбородком, тихонечко щекотала руки и туловище.
     Все это время я сидел верхом на ее бедрах, и когда перенес поцелуи и ласки совсем низко, мне пришлось сдвинуться на ее голени, чтобы спокойно заняться юбкой. У Нади были другие идеи по поводу последовательности ласки, и она сразу раздвинула свои ноги, согнув их в коленях. Ее ноги оказались на уровне моей головы, в прямой досягаемости губ и носа и я припал именно к ним. Я забыл обо всем, что читал и что слышал. Все для меня слилось в букет запахов, ее, Надиных запахов. Здесь рядом были ее ножки в белых носочках и плотно зашнурованных теннисных тапочках, и я вдохнул и этого ее запаха. Одним движением я снял с нее оба тапка, и потом мы с ней вместе сняли по одному ее носку. Игра на время прервалась, она смотрела на меня с интересом, и как мне показалось, с удивлением. Ей было явно любопытно, что я буду делать дальше. Я вдохнул запах ее ступней и лодыжек и тихонечко касаясь только волосков провел ладонями по ее голеням. Потом стал целовать и покусывать ее пяточки. Они были такого маленького размера, какой я носил во 2 или 3 классе. Мне вдруг показалось, что это я старшее ее на 4 или 5 лет, и проникся к ней каким то странным чувством ответственности, что ли, и немного жалости. Насладившись ее маленькими ножками, я упер их в свою шею спереди и стал снова приближаться к заветной юбке. Мне было приятно, что эти две маленькие ножки у меня здесь, под подбородком, и что ими по прежнему можно дышать. Чтобы я смог дотянуться до пояса Наде пришлось согнуть свои ноги и развести колени. Под юбкой я увидел обычные белые х/б трусики без всяких кружавчиков, такие маленькие девочки носят. Что-то притягивало меня к этим беленьким трусикам, отчего-то хотелось бросить все и уткнуться в них лицом, дышать, есть, и пить из них, всю свою жизнь посвятить именно этим маленьким трусикам. Но юбка звала в бой, и я пролетел мимо трусиков и снова оказался у Надиного живота. Пока я там внизу развлекался, животик покрылся крошечными капельками пота. Я увидел каждую из них, когда приблизился почти вплотную. Любуясь этой картиной (жанр даже не подобрать. Больше всего это похоже на пейзаж), я наконец приступил к расстегиванию юбки. Несмотря на то, что я уже видел, что там меня ждет, мне казалось очень важным освободиться и от этой оболочки. Надя снова вступила в игру и попыталась дотянуться до моего ремня. У бедняжки в такой раскорячке мало что получилось. Но убирать ноги с моего горла она не хотела, наверно, думала, что мне это очень важно. Я оценил эту заботу и слегка погладив одну ножку, снял с себя и отпустил. Вторую она все равно оставила. Тогда я просто погладил и эту ножку. В конце концов, мне было бы просто не снять юбку, когда у нее ноги в стороны. Она, умница, все поняла и послушно вытянулась подо мной. Я снова верхом сидел на ее бедрах, и мы потихонечку раздевали друг друга. Я закончил расстегивать раньше ее, и ждал, пока она все расстегнет. По счету, отмеренному легоньким качанием на кровати мы сдернули друг с друга наши одежды. Вид самого таинственного, самого прекрасного места женского тела, прикрытого тонким-тонким слоем белоснежной ткани меня заворожил, я смотрел как загипнотизированный на это зрелище и поначалу даже не заметил на этой ткани большое мокрое пятно. Я вспомнил, что это значит, и что из этого следует и где то далеко в голове отметил прохождение еще одного контрольного пункта.
     Не знаю ничего о предыдущем Надином опыте, но и она не без любопытства смотрела на свою картину. Из моих модных, тоже белых трусов, не помещаясь в них, торчала головка моего обрезанного (я не иудей и не мусульманин, но так получилось) члена. Так мы любовались открывшимися видами, и Надя, приподнявшись, лизнула меня в самую дырочку. Мне показалось, что все, кончаю. Я увернулся и стал окончательно снимать с нее юбку, по правилам игры она должна была снять с меня штаны. Я опять справился быстро, а ей еще мешали мои кеды. Она стала наклоняться вниз всем телом, наверно, чтобы отплатить мне той же монетой за снятые с нее тапочки и носочки, но я быстрее нее дотянулся до шнурков и вместе с носками скинул кеды. Иллюзий по поводу ароматов МОИХ ног у меня не было.
     И вот мы в последнем перед штурмом базовом лагере. Вдвоем, в одной связке, одинаково экипированные и одинаково рвущиеся к вершине. Я все хотел как-нибудь спросить, как нам предохраняться, но не хотелось портить нашу идиллию словами, тем более столь грубыми и утилитарными. Отложив решение этого вопроса до начала последнего броска, я стал поглаживать ее под резинкой трусиков, с каждым разом открывая все больше и больше. Когда показались уже густые курчавые волосики, Надя сказала первую фразу после моей "Да, уверен":
     - Погаси свет.
     - Не погашу.
     - Я стесняюсь... Я никогда не делала этого при свете.
     - А ты много это делала? - задал я очень важный для меня вопрос.
     - А ты?
     - Вот, надеюсь, что будет первый раз.
     - Тогда я больше, - рассмеявшись сказала она. - Но все равно, погаси, пожалуйста, свет.
     - Я бы погасил, но не могу. Не могу напустить темноту на такую красоту. Не могу допустить, чтобы тьма ночи легла на эти темные вершины холмов, на эту долину, начинающуюся между ними и уходящую в темные леса в пьянящей и манящей впадине. Не могу поверить, что не увижу ресниц твоих закрытых глаз, и красного галстука на нежной белой шее.
     Ее собственная шутка с галстуком ее рассмешила, и окончательно примирила с включенной лампой. Она тоже стала сантиметр за сантиметром снимать с меня трусы. Я пока гладил ее лобок и даже прикасался к половым губам, но все еще пока не снимая полностью трусов. Она ждала действий, а я ждал, пока она сравняет счет в нашей игре, недовольно покачивая своим членом, требуя для него большей свободы. Когда я посчитал, что счет вновь выровнен, я приподнял ее ягодицы над кроватью одной рукой, а другой резко сдернул трусы сразу до колен. Кое-как мы с ней вместе выпутали одну ее ногу из трусов, и они так и остались висеть никому уже ненужным белым флагом не другой ноге. Она тоже приспустила мои трусы, но меня это уже не интересовало. Я был уже ТАМ. Я был там весь, всем своим существом, собранным на кончике языка, в носу, на губах и щеках. Я лизал и целовал ее тайную ложбину, сосал и прикусывал тихонечко своими губами ту маленькую складочку, одним осознанием существования которой можно наслаждаться бесконечно. Я терся щеками о ее волосики на лобке и бедрах и вдыхал истинный, неподдельный, самый настоящий аромат Женщины.
     Не могу сказать, кончила она в этот раз или нет, но залито было все. Мокрым было все мое лицо, все ее бедра и живот. Я уже не говорю о постели. Одним словом вдруг она вдруг всем своим телом позвала меня наверх, и едва я только чуточку приподнялся, она нащупала мой член и стала его ласкать.
     - Не надо, - говорю.
     - Почему?
     - Я сейчас кончу.
     - Так это хорошо.
     - Я хочу по-настоящему.
     - Еще успеешь!
     - Нет. Пусти!
     Но она не пустила, стала приближать его к себе туда. Я тихонько начал:
     - А как мы будем ...
     - Ого! Ты и об этом подумал?
     - Да, подумал. Так как?
     - Не знаю, - но сказано это было довольно ехидно и с вызовом. Типа, "Раз ты уже такой большой, ты и думай". Потом вдруг уточнила,
     - А у тебя, что, уже ...
     - Уже, уже! У тебя когда были ...
     - Ах ты умница!
     И с этими словами подвела его к самому входу в святая святых, и отпустила. Я был возбужден до крайности, и мог кончить в любую секунду.
     - Ну, тогда держись, я пошел! - И я начал. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, когда весь член окутан гладкой, нежной и пульсирующей оболочкой. Совершенно не то, что дурацкие дерганья, известные каждому подростку. Я отклонился назад, думая что будет видно, где внутри нее он сейчас. Я ничего, конечно, не увидел, но Наде это очень понравилось, и она вся аж выгнулась. Я вспомнил, что во многие позы входит подушка под поясницу или под таз. Я взял одну (вожатым, оказывается, давали по 2) и положил ей под спину, чтобы не стоять на "мостике". Она в ответ согнула ноги так, что стала бить меня по ягодицам и пояснице с удобным ей ритмом. Я опирался одной рукой на кровать, а другой снова стал поглаживать ее клитор. Но Надя положила обе моих руки себе на грудь, а поскольку на руки я довольно сильно опирался, получилось что я всем своим весом прижал ее грудь, а своим клитором она занялась сама. Сначала я двигался медленно, получая первое удовольствие когда головка была у самого входа, где она так приятно сжимала ее, и второе когда своим лобком налегал на ее лобок. И отдельным наслаждением было натыкаться на ее маленькие легонькие пяточки. Я был прав, уже после первых нескольких фрикций я понял, что все. Не в силах больше сдерживаться, я залез к ней в самую глубину и кончил бы там, но Надя недовольно застонала и стала бить меня своими пятками, требуя продолжения. Я ценой страшных усилий вернулся к входу, и она сжала его, наверно, со всей силы. Я еще пару раз вошел вышел через эти сладостно закрытые ворота, но больше поделать ничего не мог, даже ее пяточки не смогли вывести из столбняка впервые переживаемого наслаждения женщиной. Едва пик прошел, я увидел ее сведенное от напряжения лицо, и опять мне стало жалко свою пионервожатую, как стало бы жалко маленькую девочку, которой в детском саду не хватило конфетки, когда давали всем, и хотя у меня все уже болело, я снова начал быстрые движения у входа, а она со звериным остервенением набросилась на свой клитор, сжала ноги, и все, что можно сжать в этом месте. Ноги пришлось развести мне и снова сесть на нее верхом. Опять-таки, теоретически я знал, что женский оргазм более длительный, чем мужской, в чем он выражается не смог написать никто, не знаю я и до сих пор. Я бросил раздумывать, и сал делать то, чего она просит. У меня уже начал опадать, и надо было успеть. Он бы наверно, опал совсем, но Надя вдруг снова стала целовать мне соски и гладить по спине. Почти сразу все встало на свои места, и спустя еще некоторое время, когда Надя уже просто открыто стонала и подмахивала как "Кировец" на сельской дороге, я почувствовал, что могу кончить снова. Тут я уже просто упал на нее, все наши взаимные ласки прекратились, вся жизнь сконцентрировалась меж двух лобков. Надя отстонала, отдергалась и легла пластом, раскинув ноги и руки. Я испугался, не плохо ли ей, остановился и позвал:
     - Наденька! Надюша! - труп. - Ты жива? - Улыбка, глаза открываются. - Тогда потерпи еще немного.
     Надя беззвучно смеется. Я начинаю с бешеной скоростью и силой свои движения. Хлюпанье раздается, как будто стадо бегемотов ломится через болото к кормушке. Мне уже самому смешно, но чувствую, что оргазма в этот раз не достичь, у нее там все настолько мокрое, и все так расслабилось, что эффекта нет никакого. Ну не в ручную же доводить! Я попытался отклонится как мы делали вначале, но стало просто больно. Но зато я увидел снова ее грудь, и мне показалось что я ее еще не полностью использовал, что-то она зря тут так просто лежит, и я снова опустился и налег не нее всем телом, и даже обхватил руками за спину, чтобы прижать ее молочную грудь к моей костлявой, восстановить мировое равновесие грудей в природе. Она сдавленно охнула, подалась вперед, еще сильнее задирая ноги, и я наконец нашел там в глубине то, что еще может принести удовольствие.
     Я читал что-то и про маточный оргазм и, надо сказать, испугался. Если это опять так надолго, меня уже ни на что не хватит. Надя начала шевелиться сама, но только все испортила, я успокоил ее и сказал, чтобы не шевелилась, все сделаю сам, и продолжил свои изыскания в глубине тайных пещер. Совсем не шевелиться она все-таки не могла, но именно по ее движениям я понял, что она собирается кончать еще раз. На этот раз она кончила раньше. Почувствовав, себя чужим на ее празднике жизни, я с сожалением подумал, что придется-таки доводить вручную, как снова вспомнил про грудь, которая после оргазма как будто никому не нужна. Я вышел, лег им ей на грудь, сжал ее груди вместе своими руками и стал тереть ими мокрую и скользкую головку. Надя посмотрела на это откровенно изумленно, но потом положила свои руки на мои и стала подставлять грудь сама. Это мне еще больше понравилось, и я оставил грудь в ее распоряжение, оставив себе только соски. Я их сжимал и оттягивал, а она своей грудью терла мой член. Я хотел кончить ей на грудь, а потом растереть руками, но получилось по-другому. Когда уже перед самым оргазмом я стал двигаться сильнее, она не удержала член между грудей, он вырвался, и первая струйка попала ей в лицо. Она инстинктивно зажмурилась, мне показалось, что брезгливо, и я хотел прижаться им обратно к груди или животу, но Надя набросилась на него и сразу проглотила целиком. Я кончал в самую глотку, а она еще своим кулаком нажала мне в пах, между яичками и задним проходом. Она держала член во рту пока оргазм полностью не прошел. Я и не знал, что она все это время не дышала! Но когда Надя упала на подушку и откашлявшись стала дышать как загнанная лошадь мне опять стало стыдно за себя. Я лег

Интересное