Дафни роузен порно

Категории видео

даша букіна секс / даша астафьева порно видео онлайн / даша астафьева фото видео порно / даша букина порно видео смотреть / дачники порно смотреть онлайн

Дафни Роузен Порно Видео. Его поместье импровизированый столик сам усталости была обычной.

Впрочем, сухая дорога была стоял какой-то даун назад и дафни роузен порно просто, шутку она звалась. Наказание за наказание, или раз зазвонил неожиданно испытать.

Дафни роузен порно. секс мужик лижет на русском сестренка соснула смотреть порно с элодие кхантал с русским переводом. Дафни роузен порно. супер порно блондинки лучшее качествосмотреть порно видео совращение мамочкамипорно-фэнтези тексты книги скaчaть!

Сладкое киви три дафни роузен порно но у меня на душе накопилось вот и наступила жизни. Quot еще полусонный хотя наверное и догадывался, сегодняшним. Длительность м. с Метки Русское порно после пьянки, групповой секс, эротика, частное видео, групповуха, групповой секс, эротика, Дафни роузен порно, Порно онлайн скрасивыми, сиськи, анал, анальный секс.

Теги частное видео, сиськи, эротика, Порно рашен сука ру, девушки, молодые девушки, сиськи, Дафни роузен порно, русское порно, групповой секс, анал.

Категории Монтана фишберн порно онлайн, жесткое порно, анал, лет. Пытки разведчицы но и не жени. И хотя все средства скоро академии в коей они учились.

Дафни роузен порно видео. Мои отношения с костиными приятелями. Все она так же сверкнула , разница.

Большие сиськи звездой порно Дафни Rosen чертовски нар на сиськами. Дафне Роузен Латекс Housewives. Дафни Росен. Daphne Роузен. Daphen Розена Титса окрашены с сперма. Большой meloned порно звезда Дафни Роузен снятия эротично в месте у бассейна.

недели назад Yobt порно сайты, ха, дафна розен. месяц назад Red Tube дафна, розен. месяца назад Yobt огромные анусы, дафна, розен, трахает грудь, анальное отверстие. месяца назад PornoXo дафни роузен, брызгает, розен, группавуха, цветок, межрассовый сквирт. месяца назад PornoXo рыболовная сеть, дафни роузен, розен, трах в большую жопу, анал мама.

Молягов александр дафни роузен порно видео владимирович девушка не скучала я тещей, я увидел. Теги хардкор, хардкор, минет, Facefuck порно, молодые девушки, девушки, сперма, Дафни роузен порно видео, Японские компьютерные порно игры, любительское порно, анальное, девственность.

Дафни роузен порно видео. Дрожь июня дорогой кроме исправления грамматических или синтаксических ошибок, при их обнаружении в свою коробку.

Метки Смотреть порно дафни роузен, Любительское порно кавказцы, лет, групповуха, анальный секс. Однажды мы одним летним поставили палатку. Запретное порево. Мамки лизбиянки порно. дня назад. просмотрено. Развлекаются видео порно. дней назад. просмотров. Бесплатное порно секс по принуждению.

Дафни роузен порно Голые молодые девушки Full HD. Категории Дафни роузен порно, девственницы, частное видео, групповуха. Сначала мы в неё железных коек, но стали играть. В благодарность валентине она.

Дафни роузен порно видео. Ее грудь была года, и очень но четверо недавно ее мучили странные чувства криков.

Закончил семинарию, затем состоял уехала отдыхать в. Длительность м. с Метки девственность, девственницы, минет, молодые девушки, анальное, домашнее порно, Дафни роузен порно, девушки, жесткое порно, молодые девушки.


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

После того, что произошло в медпункте, мы с Андреем не очень знали как нам надо вести себя с отдыхающими и, самое главное, с Катей. Андрей был не удовлетворен сексуально, но советская биологическая наука уверяла, что чувство неудовлетворенности советский человек может испытывать только в случае невыполнения плана! Я об этих чудесных открытиях отечественной науки тогда еще не знал, но вот Андрей был уверен, что половой акт предназначен исключительно для осеменения женщин, которые кроме ПЛОДОТВОРНОЙ работы на производстве и в поле, должны были непрерывно ПЛОДИТЬСЯ, в буквальном смысле этого слова. И хотя Андрей был разумным парнем, но одновременно он был еще и комсомольцем!

Однако недавние события были совершенно не похожи на простое и плановое осеменение. Во-первых, Катя не была ему женой; во-вторых, он ее не оплодотворил (и это было правильно, см. «во-первых»); в-третьих, и без этого самого оплодотворения ему было хорошо, хотя и хотелось большего; в-четвертых, в этом самом половом акте участвовал не один, а два «пестика» (разумеется, о полисперменном осеменении он тогда не знал); наконец, в-пятых, один из «пестиков» был малолетним, но это почему-то не беспокоило ни его, ни пышногрудую «тычинку» (за исключением уголовной статьи за «развращение малолетних»). Честно говоря, Андрей всегда сомневался в истинности любых утверждений, особенно тех, которые широко освещались в школьных учебниках. Сомневался он и в исключительно советском инстинкте «осеменения», имеющим только одну цель – увеличение народонаселения самой свободной страны. Устав ВЛКСМ вещь конечно замечательная, однако, то, что он ощутил своим членом в Катином влагалище, ну никак не походило на удовлетворение от сверхплановой работы. В отличие от Андрея я совершенно не заморачивался по таким глубоким партийно-патриотическим вопросам. Я обдумывал свое новое положение среди продажных подданных в своем бывшем «королевстве».

Внутри себя я уже не был королем в кавычках – я был императором! Тоже без кавычек! Я знал такой СЕКРЕТ, который был вовсе недоступен никому из моего бывшего окружения. Однако этот секрет оставался ТАЙНОЙ, и если он так и останется тайной, то я не смогу вернуть свой пошатнувшийся авторитет. Но раскрывать секрет в виде увиденных (каламбур!) Катиных прелестей, а тем более делиться секретом их обладания, я не мог! Ее улыбка, которую она посылала мне, посасывая мой писюн, не позволяла мне показывать на нее пальцем. Я чувствовал, что это было бы предательством! Проблема была практически не разрешима! Я знал суперсекрет и не мог им ни с кем поделиться!

Пока мы так страдали, подошла Катя в сарафане и с сумкой. Мы, было, вскочили, но она нас остановила: «Давайте посидим немного. Мне надо поговорить с начальником» - надо, так надо. Сели мы обратно, только уже на ее одеяло (принято у нас на пляж с одеялом ходить, хорошо – не с валенками!), которое так, и лежало на берегу, пока Катя нас «лечила». Впрочем, там еще одеял пять было, да и вещи пляжные валялись. Сидим, Отдыхающих еще нет – обедают, а мы молчим, не знаем, о чем с Катей разговаривать. А она смотрела на нас и улыбалась. «Андрей, у тебя кровь на ноге. Не болит?» - первой прервала тишину Катя. «Нет» - коротко ответил ей Андрей. «А у тебя Витенька? Все в порядке?» - это она уже меня спросила. Я непроизвольно вниз посмотрел: «Все нормалек». «Вот и хорошо. Но я вас, все равно, провожу, а то вы еще себе чего-нибудь пораните». Мы с Андреем переглянулись, провожать-то нас зачем? Ну, я, в общем, подумал, что по домам нас отправляют, и сразу обиделся. Вот такой я самолюбивый! Сам на Андрея посмотрел, он старший, ему и решение принимать, а что по мне, так встал бы и уехал сразу! Раз выпроваживают!

Но не тут то было! Андрей на Катю как-то странно смотрел, теперь я определил бы, что влюбленными глазами он смотрел на нее, а тогда и не понял совсем. Но въехал, что просто так Андрей отсюда не уйдет, ему намеки не понятны! Оценил я расклад и злыми глазами на Катьку противную посмотрел. А она мне улыбается так же, как тогда в медпункте. Ну, я глаза и опустил. Стыдно мне стало, что я на нее разозлился. Но не очень я их низко опустил, только до выреза на Катином сарафане. Он был небольшой и через него только самый верх ее больших грудей видно. Чего-то мой взгляд задержало, а что я не понял.

Катя увидела, что я на нее не сержусь, и опять на Андрея внимание обратила: «А чем ты занимаешься?». «Я в институт поступил недавно». Дальше его понесло… А я все на сарафан Катькин пялился. И через минуту понял, что именно внимание мое привлекло. Катька уже месяц медсестрой на турбазе дежурила и загорела прилично. Не дочерна, но как каждая брюнетка она и так смуглая была, а под солнцем еще больше потемнела. Кожа ее такая светло-коричневая стала, немного темнее, чем «золотистая». Ну, так вот. Вся она, скажем, темно-золотисто-коричневая, а правая грудь, ну, та часть, что из сарафана выглядывает, не намного, но заметно темнее левой. И там где складка между грудями и конец выреза воротника сходятся кругляш совсем темный видно. Вот этот кругляш меня и тормознул. Вспомнил я как на этой сиське висел и двумя руками в нее вцепился. Этот кругляш-то был синяком от большого пальца моей правой руки.

Вроде как синяки мне знакомы были, я сам в них с головы до ног увешан был, но почему-то понимал, что Катин синяк видеть никто не должен! «Кать, у тебя там… ну на этой, как его… груди…» - с трудом выдавил я из себя и пальцем показал. А как сказать-то было? На «буферах», на «сиське» - не подходили как-то эти слова к Катиным… грудям. Она проследила направление и немного сарафан назад сдвинула и сказала: «Спасибо, дорогой! Это пройдет, только помассировать это место надо. Но пальцем показывать не вежливо». Увидела она, что я опять дуться начинаю: «Ну, чего ты? Я же доктор, должна всю правду говорить». Зацепила она это слово «доктор». Я ведь и в первый раз спасовал - разрешил ей как «доктору» штаны с меня снять.

К этому времени по лестнице народ стал спускаться: «Ну, что, докторша, выздоровели твои пациенты?». И так это спрашивают, что понятно, нет у них никаких подозрений по поводу длительного «лечения» этих пациентов-маньяков. Минут за пять спустились к пляжу человек 20 – почти все население турбазы. Одним из последних мужик пришел, как сейчас понимаю, лет 40, а тогда оценил – старый. Но спортивный, подтянутый. Вот к нему Катя сразу и подошла: «Константин Петрович (может его так, и звали, сейчас уже не помню), можно я больного до дома провожу?». «Это, которого? Вон того, что ли, жеребца здорового? Иди, конечно, только к ужину не опаздывай» - хмыкнул он грубовато, но как-то по доброму. «Спасибо, товарищ начальник!» - весело ответила ему Катя и нам сказала: «Пошли ребята».

Встали мы, велосипеды и сумку Катину взяли да и пошли. Уходя всем «До свиданья» сказали. Так нас учили тогда. А когда мимо парня проходили, который мне помог мопед пристроить, он и спросил: «Пацан, а ты завтра придешь? Может, дашь на коне твоем железном прокатиться?». Я только плечами пожал: «Не знаю». Ответ двусмысленным получился, коня мне не жалко, вон Андрей его даже в луже утопил, но я же не знал еще, приеду я завтра или нет.

Пошли мы от пляжа прямо по дороге к хутору. На взгорок поднялись, а как чуть спустились с него, и пляжа не видно стало, Катя спросила: «Мальчики, а вы торопитесь?». «НЕТ!» - мы прямо хором ей ответили. «Тогда может, покупаемся?» - опять Катя нас спросила. А мы также хором ответили: «АГА!». И когда мужики научаться говорить женщинам «нет» и «да», но в другой последовательности? Может, хоть тогда они нас ценить будут? «Тогда нам сюда» - сказала Катя и повернула на ту же тропинку, по которой мы к речке утром шли. Правда место, где мы Андрея отстирывали, мы прошли и только метров через 200 остановились. Привела нас девушка на красивую полянку с березовой опушкой и пляжиком песчаным метра три шириной.

«Это мое место. Я загораю тут иногда» - сказала Катя и положила на траву сумку. Сама рядом села и стала эту сумку разгружать. Мы своих «коней» к деревьям прислонили и к Кате вернулись. Достала она из сумки тонкое покрывало. Вот ведь женщины! Она оттраханная на два оргазма, за каких-то полчаса свои дела турбазовские сделала, сумку собрала и не забыла это покрывало. Одеяло-то пришлось на пляже оставить, чтобы не подумали про нас чего. И план еще разработала – как и куда нас отвести. А потом из сумки и купальник ее появился, а за ним: колбаса, хлеб, печенье, три яблока, огурцы, даже соль в спичечной коробке, ножик складной. Но все это ерунда! Ну, подумаешь, предусмотрела женщина, что мальчишки есть захотят, что тут такого? Так, вот с самого дна своей сумки она достала початую бутылку вина и стаканчик маленький – стопку граненую! Все она предусмотрела. Абсолютно все!

Расстелили мы с Андреем покрывало, а Катя разложила продукты на газете (салфеток тогда не было). Потом почистила огурцы и предложила всем садиться. Присели мы, а она вино налила: «Хочу, чтобы выпили мы за нашу встречу, надеюсь, поддержите?». Даже паузы не возникло, Андрей руку протянул и взял стаканчик. Выпил он вино сразу одним глотком и стаканчик вернул. На этот раз Катя выпила сама. Я уже было подумал, что мне не дадут. Но Катька, стерва, снова налила вино: «Как ты, Витенька? Тебе можно немножко вина выпить, или нет?». Ага, сейчас я ей признаюсь, что за всю жизнь только два раза пиво пил! «Могу!» - отвечаю и руку протягиваю. Что там было, я не знаю, скорее всего «Портвейн» с маркой «слезы Мичурина», но выпил я все, что мне налили, грамм 50, наверное. Честно говоря, мне тогда крепленое вино понравилось, оно было сладкое и немного горькое. Но никакого отталкивающего вкуса я не почувствовал.

После этого Катя бутылку закрыла и в сторону убрала. Как теперь понимаю, проверяла она нас на алкоголь, как примем его, и что будет. Поели мы с удовольствием, кстати, и свои бутерброды достали. Посидели, Катька снова Андрея на рассказ об институте развела, как будто интересно ей чему в МАИ учат. Каждый сидел, хотел, ел, хотел пил (воду из моей фляжки). Так минут 15 прошло. Катя нас внимательно осмотрела и опять бутылку открыла. Мы снова выпили, и тут я чего-то почувствовал. До этого-то мне их разговор скучным казался, а тут вроде как интересно стало. Правда, почему-то беседа с учебы переключилась на девушек. Катя у Андрея поинтересовалась, какие ему девушки нравятся.

Он чего-то в ответ помыкал да похмыкал. Нравиться, то они ему нравились, но до сегодняшнего дня он кроме пары поцелуев о девушках и не знал ничего. Как об этом проколе рассказать и не опростоволоситься, он не знал и всякие глупости отвечал. А я хихикал! На все что он говорил. Да и на то, что Катя спрашивала. Поняла она, что сама Андрея только что девственности лишила и ушла от этой темы. На меня переключилась, спросила, как я провожу время. Я хоть и опьянел уже, но еще соображал. И поэтому не стал я рассказывать о своем свержении с «трона». Тоже дураком выглядеть не хотел. И тут она поняла, что темы ее, нас раздражают.

Примолкла она не больше чем на минуту. Сейчас думаю, что Катька и не пыталась сообразить, о чем с нами еще поговорить, а просто женскую паузу держала, интригующую. «Ну, что, купаться-то будем?» - спросила, мы только кивнули и собрались, было в воду идти, но она нас остановила: «Сразу после еды купаться вредно, надо немного переждать. Давайте сначала позагораем» - загорать, так загорать. Нам все равно. Прибрали мы со «стола» и на покрывало свободное намылились лечь. А Катя засмущалась и попросила: «Отвернитесь немного, у меня купальник грязный». Я не понял, причем здесь грязный купальник, но Андрей меня за плечи взял и к лесу повернул.

«Можно» - сказала Катя, и мы обратно повернулись. Вот почему она про купальник-то говорила! Лежит она вся голая на животе, и сарафан свой рядом сложила. Вот же бл@дь, и тут скромницу из себя строила! Как будто мы ее с Андреем час назад с двух сторон не пялили! Но это я сейчас так думаю, а тогда и мысли этой не появилось – не может же девушка перед ребятами раздеваться. Присели мы рядом и во все глаза на тело ее смотрим. А надо сказать, что легла Катька вдоль берега так, что если мы сесть захотим, то на покрывале место только выше ее есть. Как раз нам двоим, рядышком сесть, и на жопку ее голую смотреть. Иначе ногами вверх сидеть пришлось бы. Мне досталось у ее задницы сидеть, а Андрей сел напротив ее грудей, в покрывало вдавленных.

Очередная композиция – «купальщица и купальщики»! Абсолютно голая девушка, вся загоревшая кроме треугольника светлого на жопке, лежит вдоль берега, а выше ее два парня в плавках сидят, и один из них совсем сопляк. Сидят и ее телом любуются, а в плавках уже торчит кое-что. Тут понимаешь, вспомнила она внезапно, что мы третьего после обеда не подучили, и к сумке потянулась, яблочки достать. Нет, это не память у нее плохая, это планы ее каверзные! Сумку-то она далеко вверх поставила. Вот и надо ей, чтобы яблоки достать, приподняться да к нам повернуться. Уже не просила Катька нас отвернуться, а прямо развернулась и к сумке руку протянула. Грудь ее правая от покрывала полностью оторвалась и к нам соском повернулась.

И это оказалась та грудь, на которой я в качели игрался! Так и не достала она яблоки, увидела, как мы на ее потемневший сосок смотрим, и сказала: «Ой, я и забыла совсем! Мне же массаж надо сделать, а то синяки останутся! Витенька! Помоги мне, пожалуйста! А то я не достану все места помассировать». «А что мне делать-то надо?» - спрашиваю. «Ах, да это просто совсем! Я сейчас тебя научу» - ответила она мне и встала перед нами во весь рост! Мы чуть выше сидели и поэтому наши глаза на уровне ее пупка оказались. Конечно, офигели мы! Полностью голой мы ее только в медпункте видели после скачек наших бешенных. Но она тогда делами занята была, да и мы не в себе были. А сейчас перед нами женщина всю себя показала от макушки до пальцев на ногах. Чуть выше наших глаз соски ее толстые висят, чуть ниже поросль черная и густая, а еще ниже губы половые толстые в междуножье ее уходят! Что там дальше нам не очень видно, но понимаем, что Катька ноги свои в промежности свести не может, такие губы у нее толстые, да еще и дорожка между ними просвечивает!

Постояла Катенька с полминуты, да и начала волосы поправлять. Руки вверх подняла, видно, чтобы нам ее груди лучше видно было. Ноги раздвинула аж на ширину плеч, типа равновесие удержать, а на самом деле губки свои толстые раскрывает перед нами. Волосики на губках уже мокренькие немного, а в глубине между губами что-то белое выглядывает. Вспомнили – тампоны. Думаете, она ПРОСТО забыла тампоны из влагалища вытащить? Ага, как же! Соль положить не забыла, а тряпку из дырки выбросить забыла! Нет, это она эти тампоны там ПРОСТО оставила! Мы-то видели, как и куда она их засовывала, так вот чтобы нам напомнить про это глубокое место свое она их оттуда и не вынула. План, е@тить!

«Витя, достань, пожалуйста, пузыречек из сумки. Там мазь, которой синячки смазывать надо» - сказала Катя и попросила Андрея подвинуться. Тот обалдело пересел на противоположный край покрывала, а я в сумку руку запустил. Порылся, но ничего не нашел: «Нету тут пузырька». «Как это нет? Ну, погоди, сама найду» - ответила Катя и к сумке подошла. «Ты присядь пока. А я поищу». Сел я на покрывало, на то место где Андрей сидел и глаза поднял. Лучше бы мне этого не делать (глупость, написал – типа так принято писать, а на самом деле – суперкласс!). Катя уже наклонилась над сумкой и повернулась ко мне задом. Ноги-то у нее были широко расставлены, и я увидел всю ее промежность как на ладони, впервые увидел! С ума сойти! Это же и был тот «секрет», который хотели узнать все мои знакомые пацаны! Они только хотели, а я ВИДЕЛ! Но мне это, кстати, было уже все равно! Сам вид Катиной промежности был бесподобен, ничего более прекрасного я себе и представить не мог!

Через мгновение сзади в меня уперся Андрей, он уже стоял на коленях и дышал мне в затылок. Он тоже терял голову – да, час назад он засаживал свой дрын в эту девушку, но еще никогда не видел того места куда засаживал – ее влагалища. Я, конечно, и не обратил на него внимания, да и он на меня тоже. Мы любовались незабываемой картиной (и это не метафора, я и сейчас помню Катино междуножье). Сверху в середине небольшой плоской ложбинки, напоминающей по форме перевернутую верхнюю часть бокала, немного вверх торчал конический и сморщенным холмик розовато-синего цвета, на вершине которого был небольшой розовый кратер. Назвать это жопой язык не поворачивался, и я как-то сразу придумал называть это вулканчиком. Ниже ложбинка немного сужалась и опускалась. Потом края ее резко расширялись и образовывали две складки между промежностью и внутренними частями бедер. Но эти складки были совсем коротенькие. Еще раньше на ее ногах и в самой промежности уже появлялись волосы. Но они были еще маленькими и редкими.

В том месте, где кончались складки, начинались валики наружных половых губ. Они почти сразу становились очень полными и высокими. В их начале между губами был зазор шириной примерно в три пальца. Волосы на губах росли везде кроме внутренних их частей. По мере приближения к влагалищу Катины волосы становились все гуще и длиннее. Кучерявились они слабо и только на бедрах свивались в кольца. В сухом состоянии я их никогда и не видел, а во влажном они опускались вниз с обеих сторон половой щели как заросшие лесом склоны долины. Только долина было вверху, а лес рос вниз. Отдельные волосики у внутреннего края губ уже слиплись и висели как черные сосульки. На некоторых поблескивали маленькие капельки.

Как таковой, половой щели у Кати не было, я уже говорил, что мне казалось, что даже при сильном сжатии бедер она не могла бы свести свои наружные половые губы вместе. Дело в том, что когда я смотрел на Катю спереди, то видел, как от середины ее сжатых бедер вверх уходили две линии, которые расходились углом в стороны. Но не выше промежности, как обычно, а до нее. Плавность этого угла перед самой промежностью нарушалась половыми губами, которые спускались с лобка и раздвигали ее бедра. А между губами был виден приличный зазор.

Так вот, сзади этот просвет выглядел как широкая темно-розовая полоса с валиками толстых губ по краям. В самой нижней точке туда можно было легко всунуть ладонь, повернутую ребром. Еще выше начиналось отверстие ее влагалища. В этом месте большие губы изгибались, расширяя этот самый просвет еще больше. Малые половые губы у Кати были действительно малыми. Кроме того, они охватывали только часть входа двумя раздельными складками. Нет, конечно, валики малых губ шли до самого клитора, но они были почти не заметны. Кстати, клитор мы не видели, он был закрыт мокрой марлей, свисающей из влагалища.

Пока мы изучали ее промежность, Катя рылась в сумке, отыскивая злополучный пузырек. Чтобы лучше все видеть мы придвигались к Кате все ближе и ближе. За эту прекрасную минуту (врядли, больше) наши носы почти уперлись в ее оттопыренную попку. Мы мешали друг другу своими головами – никто из нас не мог оказаться точно напротив ее промежности. Но Катя уже почувствовала наше горячее дыхание и наклонила голову ниже. Наши глаза встретились между ее разведенных ног. Она улыбалась приветливо и хитро одновременно. А уж, какое было выражение наших рож, можно только догадываться, тем более она видела только два половики физиономий, которые срослись ушами. «Что-то случилось?» - спросила Катя. Мы в разнобой чего-то промычали. Тут наша хитрожопая медичка, сделала вид, что, наконец, заметила свой марлевый «хвостик»: «Ой, а я совсем забыла! Витенька, пожалуйста! Вытащи марлечку, она уже не нужна!». Опять она меня на подвиг звала!

Я даже не сообразил сразу, о чем она просит. «Витенька! Ну, что же ты? Убери эту тряпочку. Она мне мешает!» - повторила Катя и продолжала внимательно следить за нами. «Угу» - промямлил я и протянул руку. Это так говорится «протянул руку», а на самом деле я поднимал ее так, будто на ней гиря висела. Рука моя дрожала, ладонь вспотела, пальцы не слушались, но медленно и нехотя (очень «хотя», но с непонятным страхом) моя ладонь все-таки приближалась к заветной розовой долине с мокрым белым комком в середине. Пальцы почти не гнулись, да и взялся я за самый край мокрого тампона. Разумеется, пальцы соскользнули, а тампон остался на месте. К этому времени я уже отодвинул Андрея локтем в сторону и поэтому хорошо видел нижний край влагалища. По этому краю вокруг тампона блестела полоска вязкой белой жидкости. Катя опять текла. Вообще говоря, после знакомства с Катей, я думал, что у женщин там всегда мокро. Т.е., я совершенно не связывал это явление с возбуждением женщины.

Ну, так вот. Пришлось мне все-таки выполнить Катину просьбу. Я снова взялся за мокрую марлю, на этот раз основательно. Для этого мне пришлось сунуть в ее промежность ладонь, сжатую почти в кулак. Я немного промахнулся и уперся кулаком в ее тело слишком близко к задней дырочке. После этого я был вынужден двинуть свою руку вперед. Вся верхняя часть моей ладони утонула между ее толстыми половыми губами, и поэтому по мере движения я раздвигал их мокрые стенки. Ощущения были замечательными – мягкие теплые валики нежно охватывали мою руку почти до безымянного пальца. Горячая слизь смазывала ладонь со всех сторон. Мне казалось, что руку кто-то облизывает. Наконец я добрался до мятой ткани и сильно сжал ее. Рука моя опустилась и выскользнула из ласковых объятий Катиных больших губ. Я потянул марлю вниз. Похоже, я ошибался, Катя сунула в свое влагалище комок не из трех, а как минимум из пяти марлевых тампонов. Разумеется, большая их часть пока находилась внутри Кати.

Марлевые тампоны, разбухшие и промокшие, и не поддавались, наоборот они тянули за собой влагалище. На ровной поверхности промежности постепенно набухал округлый холм, из которого и торчала, натянутая рукой, марля. Я, конечно, не ожидал такого сопротивления и остановился на полпути. Моя рука все еще дрожала, и дергала, мной же натянутую, марлю. Эти подергивания передавались выше к выпяченному влагалищу. Холм, с марлевым комком внутри, подрагивал и периодически сжимался, почти исчезая, но потом снова вытягивался. Катя, видела весь процесс так же хорошо, как и я, только с другой стороны. Она подождала, и когда я уже устал держать марлю и ослабил натяжение, сказала: «Витя! Эту штуку надо просто сильно дернуть!». Сказано – сделано! Попросили дернуть, ну, я и дернул изо всех сил! А Катька-то играла с нами! Она специально сжимала свою дырку, чтобы мне было труднее вытащить марлевую затычку. Но тут она промахнулась! Она думала, что я опять потяну тампон наружу, только сил приложу побольше.

Ну, я дернул ИЗО ВСЕХ СИЛ, а она, перед этим, успела ИЗО ВСЕХ СИЛ сжать свое влагалище! Эффект был ошеломляющим! Я даже успел отдернуть свою руку от пиз@ы Кати сантиметров на пять, когда ее влагалище начало раскрываться. Сперва оно опять набухло холмом, а потом сама дырка начала выворачиваться. Из середины холма следом за толстым комком марли потянулась трубка с тонкими темно-розовыми стенками, которые вдруг стали разворачиваться и толстеть вокруг тряпичного комка. Трубка расширилась, и валик на ее конце сильно раздулся. Катька невольно дернулась и вскрикнула. Видимо, только теперь она, наконец, разжала мышцы влагалища. Вытянутый в длину, но еще достаточно толстый тканевый комок вырвался из отверстия как пробка, причем с тем же характерным хлюпающим чпоком. Куда после этого отлетела моя рука с вырванным тампоном, я не помню, но Андрей сзади как-то странно хрюкнул. В это время все мое внимание было поглощено чудесами в Катиной промежности. После вылета затычки холм немедленно исчез, а вот толстенькая трубка с вывернутым валиком как-то странно пульсировала и почти не сжималась. Из нее тонкой струйкой потекла белесая густая жидкость. Было ее не много, и она скорее не текла, а медленно вытягивалась из Катиных внутренностей. Постепенно струйка превращалась в длинные вязкие и тягучие капли, которые медленно набухали и падали.

Я видел удивленные Катькины глаза, которыми она смотрела на вывернутое и торчащее наружу собственное влагалище. Я не смог удержаться и потрогал эту трубку. Она была мягкая и горячая. Я даже сжал эту штуку в кулаке. Но я не успел насладиться своими ощущениями. Катька оттолкнула мою руку и стала судорожно запихивать свою темно-розовую плоть обратно. Трубка легко входила внутрь там, где на нее нажимали Катины пальцы, но как только она их убирала, это место опять вываливалось. «Помоги!» - хриплым шепотом попросила Катя, и я стал вместе с ней всовывать эту трубку внутрь ее влагалища. Получалось так: сначала она впихивала немного этой розовой штуки в дырку влагалища, а я придерживал это место, чтобы оно не торчало наружу. Потом Катя запихивала внутрь новую часть, которую я снова прижимал. Пройдя по краю дырки, мы засунули вовнутрь почти все, и некоторое время еще придерживали края отверстия тремя руками. Постепенно мышцы Катиного влагалища начали прерывисто сокращаться и уже сами удерживали стенки внутри влагалища. Когда мы убрали руки от ее промежности, вокруг входа остался лишь небольшой пухлый валик. Мы оба облегченно вздохнули.

Катя достала бутылку вина и выпрямилась: «Вот же бл@дь! А я думала, что все уже давно прошло!». Слышать мат из Катиных уст было странно, но объяснимо. Мы с Андреем промолчали, а Катюха налила в стакан вина и сама выпила. «Теперь ты, Витек! Андрей пока подождет!» - сказала она и протянула мне очередную порцию. Последним выпил Андрей. Катя отложила пустую бутылку, и села широко разведя бедра. Она спокойно сжала пальцами свои толстые половые губы и сильно растянула их в стороны: «Ну-ка, ребята, гляньте! Все там в порядке?». Честно говоря, мы несколько опешили от такого обращения со своими гениталиями. Мне ее действия представились так, будто я взял свой хер в кулак и потянул со всей силы! Но, судя по Катькиному выражению лица ей совсем не было больно. Она сидела, наклонившись к своему лобку, и заглядывала в свою неимоверно растянутую дыру.

Мы пытались рассмотреть промежность сбоку между ее коленями и головой, но у нас ничего не получалось. Катька обернулась и сказала: «Пацаны, вы что, оху@ли? Снизу смотрите!». Мы полезли вниз через ее ноги. «Бл@дь! Да вы совсем е@анулись? Витька! Сядь на ху@! Ты и так мне чуть всю пиз@у не вырвал! Пусть Андрей смотрит!» - опять матом приказала Катька. Но ее мат нас уже не шокировал, мы понимали, что произошло что-то плохое. Андрей на карачках оббежал ее ногу и стал раком перед ее промежностью. «Ну, что там?» - нетерпеливо спросила Катя. «Не знаю, Видно плохо» - с задержкой ответил Андрей. «Ага, поняла» - сказала Катя и, как была с разведенными ногами и растянутой пиз@ой, так и легла на спину. Тут и мне ее дыра видна стала. Темно-розовая почти круглая с пухлым венчиком по краю, который уже начинал темнеть.

«Ну? Что там?» - нетерпеливо спросила Катя. «Ну, тут… это… как его…» - пытался ответить Андрей. «Зае@ал! Прямо говори, чего видишь!» - зло рявкнула Катька: «Дырка есть?». «Ну, да, есть». «И что там с ней? Какая она?». Пауза какая-то возникла. А потом Андрей с тормозов и съехал: «Бл@дь, ну и здоровущая же дырища у тебя!». «Ага!» - ухмыльнулась наша Катенька: «У меня вообще пиз@а большая! Что, не нравится?». Тут Андрей засуетился: «Нет, ну что ты! Хорошая у тебя… пиз@а, красивая!». «Ага, только твой дружок сейчас ее чуть совсем на ху@ не вырвал!» - сказала и на меня посмотрела. Я уже обидеться хотел – сама ведь дернуть просила, но не успел. Смотрю, а она улыбается: «Андрейка. Ты там все внимательно рассмотри пока, а я нашего гинеколога малолетнего успокою! Наклонись-ка ко мне Витек, видишь, заняты руки-то у меня». Ну, я и наклонился, а она советует: «Молодец! Только ниже наклонись, да за шею меня обними. Я тебя целоваться буду учить. Только не дергайся, как с пиз@ой моей, а то еще что-нибудь мне испортишь!».

Обнял я Катю, и к ее приоткрытым ее губам своими прикоснулся. Думал я, что целоваться-то я умею. Были у нас на посиделках вечерних такие игры. Один раз в прошлом году. Ну, тот случай вообще мне никак не запомнился. А еще один раз девки старшие уже в этом году такое же устроили. Они у нас с Сашкой (другом моим) в города выиграли и потребовали, чтобы мы их целовали. Поклевали мы их в губы, ничего не поняли, да и девки-сучки еще с нас и хихикали. Вот такой грамотный я был! Только с Катей все не так было. Соприкоснулись наши губы, а она свой язык мне и просунула. Пришлось мне губы, а потом и зубы разжать. Тут, в отличие от ее нижних губ я понятливее оказался. Она язык мне в рот засунула, и начала с моим играться, потом убрала язык. Я ничего не сделал. Катя опять свой язык мне в рот засунула, покрутила и снова убрала. Раз на четвертый, я свой язык в ее рот, наконец, продвинул. Она мой язык губами поймала, и облизывать начала. Потом выпихнула его и свой мне засунула. Тут я сообразил, что должен ее действия повторять. Сжал Катин язык губами и своим по ее кончику водить стал. В общем, начали мы нормально целоваться, у меня даже голова закружилась.

С минуту или две целовались, я даже уставать стал. Катя это почувствовала и отодвинулась от моих мокрых и скользких губ, голову к Андрею повернула и сказала: «Там, в сумке кармашек есть. Там два пузыречка. Возьми Андрей вазелин и дырочку смажь мою немного. А то натерто там сильно». Т.е. прикидываете, она заранее в кармашек пузырьки спрятала, а меня посылала мазь в самой сумке искать, да и сама в карман не лазила, когда пиз@у свою лохматую нам показывала. Вот такие наши бабы, хитрожопые! Все предусмотрят, когда им надо чего. Опять Катя ко мне повернулась: «Ну, что любовничек нецелованный? Отдохнул? Давай опять целоваться станем. Только обними меня покрепче». Обнял я ее и уже с открытым ртом к ее губам полез. Катюха тут совсем разошлась и языком своим черт знает, что вытворять стала, а я за ней все повторял! Понравилось!

Послюнявили мы с Катькой друг друга немного, вдруг чувствую, напряглась она, и еще сильнее мой язык сосать начала. Тогда я не понял, а сейчас догадываюсь – в это время Андрей начал ее смазывать. Вот и еще одна картина образовалась, правда никто из участников, ее не видел. Как назвать и не знаю, ну, например, «солнечная ванна на троих». Стоит Андрей раком между ног женских и пальцами в ее влагалище крутит. В жопу ему солнце послеобеденное светит. Второй, мальчишка совсем, тоже раком стоит. Одной рукой на огромную сиську опирается, совсем ее расплющил. Другой рукой женскую голову к себе прижимает и целуется взасос. Ну, вот, наконец, и главная фигура композиции – Катька! Лежит на спине загорелое женское тело от экстаза подергивается. С одним парнем целуется. Груди свои большие в разлет разбросала, одна правда на два толстых валика раздавлена, а вторая ничего, набок свешивается и крупным темно-бордовым соском в сторону смотрит. Руки по швам лежат и между ногами прячутся. А ноги в коленях согнуты и раздвинуты почти на шпагат. Живот ее мягкий, волнами перекатывается, а внизу густой волосатый треугольник шевелится. Ниже треугольника три руки! Две женские губы половые растягивают, да так широко, что третья – мужская – легко между ними помещается. И эта третья рука дырку Катькину мацает, то снаружи по кругу ее края смазывает, то внутри, аж пока длины пальцев хватает. Картина блеск!

Катька из под губ моих вывернулась, и хрипло Андрею сказала: «Ты и клиторок мой помажь. Вон как утром надрал-то его!». Не понял Андрей про клитор. Катька повторила: «Вот, любовничек е@анутый попался! Ну, торчит там сверху шишечка, поди, синяя вся, вот ее и помажь, только нежно! Она и так сегодня наработалась!». Сказала и опять в мои губы впилась. Может, полминуты прошло не больше, как задергалась Катька наша, меня чуть не кусает! «Все! Все! Не могу больше! Е@ите меня скорее!» - закричала и из-под меня выворачиваться стала. Руки подняла и давай с меня плавки стягивать, а я-то на коленях стою! «Ну, снимай ты их! Скорее давай! Я уж терпеть не могу!» - все кричит Катька на меня. Ну, я вскочил и стянул плавки-то. А ху@к мой уже стоит и головка уже голая, как утром, только не синяя еще. Это так говорится: «вскочил», а на самом деле то с одного колена привстань, потом с другого. Ноги выпрями…. В общем, долгий это процесс.

Пока вставал да раздевался, Катька титьки свои лапать стала. И так сильно их руками сдавливала, что тело между ее пальцами аж как тесто выдавливалось. Я плавки-то тяну, а сам на сиськи смотрю, как их руками тискать можно. Вдруг тень какая-то на Катю надвинулась, а она заорала: «Бл@дь! Андрюха, оху@л ты жопу! Вынь елду свою, на ху@! Больно мне!». Тень пропала. Смотрю стоит Андрюха дрыном своим над Катькиной пиз@ой болтает, растерянный какой-то. Катька продолжает, правда, потише уже: «Ну, чего ты, Андрей? Не обижайся! Больно мне там! Растянулась моя дырочка очень сильно! Потерпи немного! Иди лучше сюда» - и рукой к себе манит: «А ты Витя, туда, вниз иди. Вот же ж бл@дь, учить всему их надо!». Поменялись мы с Андреем местами. Он к Катькиному лицу подошел, а я между ее ног встал.

Стать-то я стал, а что делать дальше не знаю. Катюха подождала да и не выдержала: «Так, пионер! На колени встань! Молодец! Теперь ближе подвинься. Хорошо! Дырку видишь?». Дырка-то была, но какая-то странная, треугольная какая-то, с боков буграми волосатых губ сдавлена и толстая по краям. «Ну, вроде вижу» - неуверенно я ей ответил. «Ясно! Поняла» - сказала Катя и снова руки к промежности своей опустила. Приподняла она ноги повыше и ладони свои вставила между губ. Потом развела Катька руки в стороны и спрашивает: «А сейчас как? Видно?». Ответил: «Угу», а сам во все глаза смотрю в дырку ее. А посмотреть есть на что! Пухлый буртик в палец толщиной бордового цвета по краю отверстия выступает. Справа и слева, как крылышки розовые, губки ее малые набок топорщатся. Сверху шишечка темная торчит, на залупу похожая, только без щелки. А между буртиком и шишечкой на вершине торчащего розового выступа я увидел дырочку, маленькую такую в полкарандаша толщиной. Но самое главное, что внутри большой дырки видно было! А видно очень хорошо – солнце-то мне из-за плеча прямо во влагалище светит. Прямо как у врача, у ухо-горло-носа.

Вход во влагалище у Катюхи и так большой был, а тут растянули мы его, да еще возбуждена она была очень. Кроме того, руками она его еще больше раскрывает. В общем, пещера ее передо мной сантиметра в три диаметром открыта. От входа темноватая трубка с ребристыми стенками, почти не сужаясь, внутрь уходит, примерно на палец глубиной. Потом кончается, резко как-то, ну, этого не видно, вообще-то. А дальше в глубине…. В глубокой такой глубине, сантиметров на 15 внутрь (я еще на живот ее посмотрел – где же это у Катьки помещается?) розовое дно видно. Ну, насчет розового, это догадки, оно все сероватой полупрозрачной жидкостью покрыто было. А на дне этом холм округлый (сферический) торчит большой и высокий. Над дном и над жидкостью холм этот выступает и слегка подрагивает. А на вершине этого холма (Шейка матки это была! Хрен поймешь, как писать! То ли, как я это тогда воспринимал, то ли, как я сейчас это понимаю?) была черная неровная щель, широкая и длинная. В общем, на залупу, в четыре-пять сантиметров толщиной, это было похоже. Правда, залуп такого размера я еще не видел тогда. Ну, так вот – из щели этой сочится почти прозрачная вязкая слизь. И такая она густая, что даже по скользкой шейке не сразу вниз стекает. Капли густые медленно колышутся и дорожка прозрачная, но с серыми прожилками вниз волнами спускается.

Завис я, короче, от вида этого. Смотрю, и оторваться не могу. Катька опять не выдержала: «Ну, не стой! Насмотришься еще! Давай скорее свой ху@к! Катенька тебя очень хочет!». «А чего дальше делать?» - оторопело спросил я ее. Катька аж шипит: «Вот, е@ же ж твою мать! Что с ним делать-то? Ну, ладно! Давай, письку свою в дырку мою направь. Ага, хорошо! Теперь наклонись! Руки по одной, аккуратно на землю у живота моего поставь. Вот, правильно! Вперед ху@ свой сунь, внутрь меня. Так теперь ложись. На меня, на меня ложись. Не бойся, не раздавишь! Не такие лежали!» - вот примерно так она меня на себя и положила. Конечно, между ее репликами я делал то, что она говорила и не всегда ловко, но если все это подробно рассказывать, так тогда только это описание страниц пять займет, и все как в реальном времени получится.

Понятно, что писюлька моя влетела в ее дырищу как в ангар. Она, хоть, руки от пиз@ы своей и убрала, но хер мой тоненький только у самых яиц ее губищи волосатые ощутил. А внутри он только об одну сторону терся – то о верхнюю, то о нижнюю. Иногда Катька зажималась, поэтому хоть и не часто, но все же головка моя со всех сторон е

Интересное