Видео порно с сисястой брюнеткой

Категории видео

видео порно с чужим мужем / видео порно с толстыми училками / видео порно садо маза бесплатно / видео порно садомаза бесплатно / видео порно самого большого члена

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу мастурбация сисястой видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сольная Мастурбация Сисястой Брюнеткиpornofaza, игрушки, брюнетки, мастурбация, месяца. Белокурая Сисястая Телочка Эротично Готовится К Мастурбацииru-xvideos, эротика, сиськи, готы, блондинки, порно, большие сиськи, мастурбация, месяца.

Видео - из по запросу сисястая студентка видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сисястые Студентки В Общаге Колледжа Устроили Оргию С Парнямиvideo, сиськи, лесбиянки, кунилингус, одногруппники, молодые, большой член, порно, месяцев. Невероятный Хуй Негра Гуляет В Пизде И Ротике Сисястой Студенткиbessporno, негры, кунилингус, молодые, сиськи, минет, большие сиськи, брюнетки, месяцев.

Видео - из по запросу грудастая кастинг видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сисястая Брюнетка Глотает Кончу На Кастингеru-xvideos, сиськи, кастинг, оргазм, глотать, минет, порно, большие сиськи, месяца. Групповой Кастинг Влюбленной Пары С Грудастой Бабой Порно Агентоvideo, групповой секс, кастинг, порно, месяца.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу мастурбация брюнетки видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сольная Мастурбация Сисястой Брюнеткиpornofaza, игрушки, брюнетки, мастурбация, месяца. Брюнетке Понравилось Дрочитьsixinch, брюнетки, клитор, оргазм, стонет, мастурбация, массаж, месяцев. Молодая Брюнетка Попалась За Мастурбациейkotok, молодые, подглядывать, попки, домашнее, порно, скрытая камера.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу трах с сисястой видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Cадовник Трахает В Анал Сисястую Мамочкуprostoporno. xxx, зрелые, анал, месяц. Зрелой Сисястой Мильфе Обкончали Пизду После Траха В Кроватиru-xvideos, зрелые, милф, порно, брюнетки, месяц.

Видео - из по запросу взрослую сисястую видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сисястая Брюнетка Трахается С Молодым Парнемavenc, зрелые, молодые, взрослая, брюнетки, на улице, месяцев. Сисястая Мамка Ласкает Киску В Ваннойkotok, зрелые, взрослая, оргазм, ванна, месяцев. Секс С Сисястой Брюнеткойsixinch, зрелые, взрослая, сиськи, клитор, европа, оргазм, порно

Видео - из по запросу маленькая сисястая видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Большой Трах В Жопу Для Сисястой Брюнеткиru-xvideos, анал, минет, порно, брюнетки, месяцев. Shione Cooper Ебет Маленький Член Старикаbessporno, маленький член, сиськи, бритые, порно, порно звезды, большие сиськи

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу сисястая лесбиянка видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Трахает Сразу Двух Сисястых Лесбиянокsexru, лесбиянки, бритые, сиськи, блондинки, большие сиськи, порно, брюнетки, месяцев. Лиза Энн Веселится С Сисястой Подружкой В Домеsixinch, лесбиянки, знаменитости, дома, подружки, порно, месяца.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу сисястая толстушка видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сисястой Блондинке Обкончали Смачную Попку В Финале Пореваporno-tour, толстые, зрелые, попки, минет, блондинки, порно, месяцев. Толстая Сисястая Брюнетка Трахается С Ебарем До Потери Пульсаporno-tour, толстые, минет, порно, брюнетки, месяцев.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу сисястые в чулках видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Priya Rai Best Kept Secretvideos. me, кунилингус, чулки, сиськи, нейлон, порно звезды, После Душа Зрелую Сисястую Брюнетку Трахают В Чулках На Кроватиru-xvideos, порно, фейсситинг, зрелые, кунилингус, чулки, душ, нейлон, месяца.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу училка сисястая видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сисястая Темноволосая Училка Обожает Когда Ее Шпилят Студентыru-xvideos, сиськи, зрелые, кунилингус, минет, большой член, брюнетки, порно, месяца.

Шикарный Анал Для Сисястой Брюнеткиpornofaza, зрелые, анал, сиськи, от первого лица, большие сиськи, порно, брюнетки, месяца. Порно Видео В Офисе Со Зрелой И Умелой Лиза Анн И Негромbessporno, порно, анал, зрелые, ануслинг, кунилингус, на работе, негры, Худенькая Зрелая Брюнетка В Чулках Дала Мужикам Во Все Дыркиvideo, зрелые, кунилингус, чулки, анал, нейлон, двойное проникновение, порно, месяцев.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу зрелые сисястые видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Сисястая Зрелая Пизда Кончает На Членеprostoporno. xxx, сиськи, зрелые, кончают, оргазм, большие сиськи, недели. Зрелой Сисястой Мильфе Обкончали Пизду После Траха В Кроватиru-xvideos, зрелые, милф, порно, брюнетки, месяц.

Камеры видео модели каталог. Видео - из по запросу сисястая училка видео отсортированы по релевантности, новизне, популярности, длительности или случайные. Моя Сисястая Училкаprostoporno. xxx, зрелые, сиськи, большие сиськи, неделю. Busty Brunette Teacher Dylan Ryder FuckingDylan Ryder, eporner, колготки, нейлон, сиськи, минет, порно, порно звезды, брюнетки, месяцев.

Похожие видео Грудастая телка кончает от мастурбации. Ребекка линарес. Сисястая в душе. Оттрахал Грудастую Телку В Ваннойsex-love, зрелые, телки, жесткий, сиськи, оргазм, брюнетки, порно, дней. За Деньги Грудастая Телка Сосет Под Мостом. perfectgirls, дрочка, подглядывать, молодые, сиськи, от первого лица, миниатюрные, кончить на лицо, неделю.


Похожее порно видео



Рассказик на закуску

НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ...


Прошли, пролетели годы, и Саня - кто б мог подумать! - стал настоящим начальником... в областном департаменте строительства он занимает не самое последнее место, и время от времени, бывая наездами дома, я вижу его по телевизору: то он, сыпля цифрами, даёт интервью, то рассказывает, тщательно подбирая слова, об успехах строительства в области, то информирует об объективных трудностях, и никакой он уже не Саня, а называют его исключительно по имени-отчеству... да и как иначе? - прошли, пролетели годы...

Не виделись мы лет двадцать... или даже, пожалуй, все двадцать пять - четверть века не виделись и не встречались и вряд ли уже когда-нибудь увидимся: в родном селе, где мы выросли, у Сани никого не осталось - дом его родителей давно продан, самих родителей уже нет на свете, и приезжать ему в родное село и не к кому, и незачем... а мои пути-дороги уже который год пролегают мимо областного центра - я не бываю в городе N, и разве что случай - непредсказуемый господин случай - сведёт нас где-нибудь когда-нибудь еще раз...

Но я, собственно, не об этом - я о странной прихотливости нашей памяти... вот ведь что удивительно и что каждый раз, когда я об этом думаю, меня неизменно озадачивает: то, что когда-то волновало, что изматывало душу, создавало самые разные проблемы и вообще казалось судьбоносным, с годами странным образом блекнет, скукоживается, а то и вообще стирается в памяти - исчезает, выветривается из памяти напрочь, так что уже не помнишь ни имён, ни лиц, ни коллизий, ни переживаний, словно ничего этого не было, а какое-нибудь пустое, ничего не значащее слово, или цвет неба, или чей-то мимолетный взгляд, или запах сирени, или стук дождя на рассвете, или какой-то другой ничем не примечательный и потому такой же малосущественный вздор вдруг всплывёт в памяти невесть из каких глубин, встанет - спустя годы - перед мысленным взором настолько отчетливо и ясно, будто случилось это только что - вот-вот... и ведь что интересно: никогда не знаешь, что именно вспомнится через годы, что останется в памяти годы спустя, и получается.... что? - получается, что, проживая жизнь, никогда не знаешь наверняка, что в этой жизни по прошествии лет окажется по-настоящему важным... и я, когда думаю об этом, каждый раз - снова и снова - думаю одно и то же: нам не дано предугадать...

А ведь и правда: не дано... Этой зимой я снова был дома - и снова так получилось, что в "ящике" - по телевизору - я снова увидел Саню: он опять о чём-то говорил, тщательно подбирая слова, а я, слушая, но не слыша, опять - в который раз! - думал о странной прихотливости нашей памяти... то есть, памяти моей - моей собственной; вспоминает ли обо мне Саня, и если он вспоминает, то что именно, мне неведомо, - откуда мне это знать...

Впервые мы трахнулись осенью, когда я учился в девятом классе, а он - в десятом, и сразу сделали это "по полной программе": по соседству с моим домом была свадьба - весёлая, многолюдная, нас на той свадьбе не было и быть не могло, но каким-то образом нам со свадебного стола перепала бутылка вина, которую мы с Саней тут же, петушась друг перед другом, выпили, а выпив, вмиг опьянели - "окосели" - и Саня вдруг как-то легко, дурашливо полез ко мне, показывая, что будет делать ночью жених с невестой, и я почему-то не стал его отталкивать... более того, я не стал вырываться из рук его даже тогда, когда ладонь его плавно заскользила у меня между ног, - брюки у нас у обоих топорщились - стояли колом, и уже через минуту, или даже меньше, мы жадно сосались в губы, чувствуя стремительно нарастающее желание... всё это произошло спонтанно, и дальше всё было так же спонтанно: возбуждённые, мы какое-то время молча, с сопением лапали друг друга, жадно тискали, через брюки гладили один у другого задницы, ощущая ладонями возбуждающе упругую мякоть сжимающихся половинок, - какое-то время, стоя в темноте, мы сладострастно, с силой тёрлись друг о друга стояками, поочерёдно впиваясь друг другу в губы - целуя друг друга взасос... потом расстегнули друг другу брюки - члены у обоих, полыхая жаром от небывалого возбуждения, несгибаемо стояли, и уже сильно-сильно хотелось... "пойдём ко мне..." - прошептал Саня, сжимая в горячем кулаке мой клейко залупившийся твёрдый член;

"зачем?" - отозвался я, ещё до конца не веря, что мы оба способны двинуться дальше и что всё у нас сейчас может быть по-настоящему; "выебу тебя" - тут же последовал ответ, и снова я не удивился, не испугался и не возмутился... в бане, не зажигая света, мы опять целовались, одновременно тиская друг у друга торчащие из расстёгнутых штанов напряженные члены, потом друг у друга сосали, поочерёдно садясь один перед другим на скамейку, и не было в этом ничего странного или стыдного... может быть, потому, что в бане было темно?

Наслаждение нарастало с каждым мгновением - оно уже распирало нас, делаясь невыносимым, и Саня, стягивая с меня брюки, стал молча поворачивать меня задом... брюки мои съехали вниз - гармошкой легли на туфли, и хотя я никогда этого не делал, я сразу понял, для чего он меня поворачивает - что он хочет... но здесь я неожиданно воспротивился: "я тебя первый..." - горячо, нетерпеливо прошептал я, в темноте вырываясь из его рук, и Саня не стал возражать: повернувшись задом ко мне, он сам с себя сдёрнул, приспустил брюки и, наклонившись, сам раздвинул ладонями свои ягодицы...

Я совершенно не помню, что было на другой день: как мы встретились, о чём говорили, как себя чувствовали, и главное - кем себя ощущали, трахнув друг друга в зад, или, как у нас говорили, "в очко"... было ли мне стыдно - потом, на другой день? что думал я - на другой день - обо всём этом? что думал о себе и о Сане? переживал я или радовался? - ничего этого сейчас я уже не помню; да и то сказать: прошло столько лет... Второй раз это случилось через месяц или даже больше - через полтора, потому что было это днём и я хорошо помню, что за окном шел снег: было это сразу после школы - у Сани дома, мой портфель стоял у двери, одежда наша валялась по всей комнате, и мы оба были уже совсем голые - оба были возбуждены, залупившиеся наши члены багрово пылали, но я не давался - я отбивался и вырывался, словно я всего этого не хотел, и мы, шумно сопя, боролись на паласе, Саня, меня уговаривая, шептал "давай! давай!", я ему "не давал", а за окном в это время кружился в воздухе белый пушистый снег... и еще я помню, что было больно: Саня, приоткрыв рот - глядя мне в глаза, ритмично двигал бёдрами, до основания вгоняя член в моё пацанячее "влагалище", а я, уже "отстрелявшийся" - уже его трахнувший, лежал под ним с поднятыми вверх ногами и, кусая губы, чувствовал, как от боли и напряжения на лбу у меня выступают крупные капли пота... так это было у нас во второй раз. А потом мы трахались хотя и не очень часто, но достаточно регулярно, и делали это до самой армии... но теперь, спустя годы, когда я бываю дома - когда вижу Саню по телевизору, вспоминается мне не первый наш раз, и не второй, и не другие разы, когда мы, юные, с наслаждением, с упоением скользя членами в туго обжимающих, жаром опаляющих норках, поочерёдно натягивали один одного то дома у меня, то дома у него, каждый раз делая это "по полной программе", а вспоминается мне совсем другое...

Вспоминается мне - со всей отчетливостью, словно было это вчера - знойный летний день.... и даже не день, а утро - позднее июльское утро: мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, на небе ни облачка, и хотя длинный, бесконечно длинный летний день только-только начинается, солнце уже припекает вовсю, и даже в тени чувствуется, как воздух медленно наполняется звенящим зноем...

- Пойдём! - в который раз повторяет Саня, и в голосе его звучит нетерпение.

- Зачем? - отзываюсь я; по голосу Сани я чувствую, что терпение его на исходе, а это значит, что вот-вот он начнёт говорить открытым текстом...

- Ну, зачем... будто сам ты не знаешь! - Саня локтём толкает меня в бок.

- Я? Не знаю... откуда мне знать? - я пожимаю плечами, всем своим видом показывая, что "я - не я, и хата - не моя".

- Всё ты знаешь... пойдём! - последнее слово Саня проговаривает с напором, одновременно наваливаясь на меня плечом.. - Ну, Влад...

- Ну, я...

- Головка от хуя! Пойдём... - Саня с силой давит своим плечом на моё, тем самым демонстрируя мне своё желание.

- Нет, ты скажи... ты скажи сначала, зачем... - я со смехом отталкиваю Саню от себя, но он не уступает мне, и какое-то время мы молча боремся плечами: кто кого...

- Чего ты... чего ты ломаешься? Целка, что ли? Пойдём, бля... по разику...

- По разику - что? - не сдаюсь я.

- То! Вставай, бля... пойдём!

Собственно, так, или почти так, у нас происходит каждый раз - с этого всё начинается... и этот раз не исключение: уже полчаса, сидя на скамейке, Саня уговаривает меня идти к нему, а я отнекиваюсь - делаю вид, что не хочу, и Саня, то и дело толкая меня локтём в бок, с завидной настойчивостью снова и снова повторяет своё "пойдём!", - ему хочется... ему очень хочется, а я...

- Сиди, - говорю я.

- Заебал ты меня! Хуля сидеть?!

- Когда это было, чтобы я тебя заёбывал? - Округляя глаза, я делаю вид, что пытаюсь вспомнить, когда же это было. - Хм... что-то мне, Санёк, такое не помнится...

- Что тебе не помнится? - отзывается Саня, и в голосе его звучит лёгкое возмущение.

- Ну, это... чтобы я тебя заёбывал.

- Вспомнишь, бля! Пойдём...

Мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, Саня почти на год старше меня - ему полных семнадцать, но это никакой роли в наших отношениях не играет: в душе я считаю, что я умнее Сани... во всяком случае, я не такой откровенный, как он, и хотя трахаться с ним мне нравиться ничуть не меньше, чем ему со мной, тем не менее каждый раз, когда у нас дело идёт к этому, я отнекиваюсь и отказываюсь - каждый раз я упорно делаю вид, что я либо не понимаю, чего он хочет, либо понимаю, но не хочу, и каждый раз получается, что Саня должен меня уговаривать и уламывать... типа: он хочет, а лично мне это всё по барабану, и если... если, в конце концов, я и соглашаюсь (а соглашаюсь я всегда), то делаю это лишь потому, что просто-напросто ему, то есть Сане, я уступаю, - такой у меня "камуфляж" - моя тактика и стратегия; вот - опять:

- Ну, Владик... ну, всё! Пойдём... - Саня, неуклюже заигрывая, вновь толкает меня локтём в бок.

- Что значит - "всё"? - не сдаюсь я. - "Пойдём", "пойдём"... а зачем?

Помимо того, что я таким образом камуфлируюсь, я ещё хочу, чтобы Саня проговорил... чтобы он сказал вслух, для чего он меня зовёт - что именно мы будем у него дома делать... и Саня не выдерживает - говорит, и говорит он это сочно, даже смачно, не скрывая своего удовольствия:

- Выебу тебя... в жопу выебу... пойдём! - и даже не говорит, а шепчет, чуть наклонившись ко мне - обдавая моё ухо горячим дыханием.

Вот! Я сам не знаю, почему мне нравится это слышать... "выебу... в жопу выебу..." - произносит Саня, каждый раз приглушая голос, и эти его грубые, прямолинейно буквальные слова каждый раз вызывают у меня прилив горячего, жаром опаляющего желания... впрочем, этого я Сане тоже не показываю.

- Ты уверен? - прищуривая глаза, я спрашиваю Саню таким тоном, как будто безоговорочно даю ему от ворот поворот.

- Уверен, - улыбается Саня. - У меня на тебя с утра стоит...

- Так в чём проблема? Сдрочил бы, меня представляя, и все дела... а ты с утра мучишься, страдаешь... в чём проблема? - смеюсь я.

Занимаясь онанизмом, я сам представляю Саню довольно часто... точнее, вспоминаю-перебираю наши кувыркания - как он меня и как его я... иногда, впрочем, я думаю о других пацанах: об Игоре - своём однокласснике, или о Максе, который каждое лето приезжает к деду в гости из Ленинграда... но с другими пацанами у меня секса никогда не было, а с Саней мы трахаемся уже почти год, и хотя делаем это не очень часто, но каждый раз - по полной программе, и потому представлять Саню очень даже легко.... впрочем, занимаясь онанизмом, иногда я думаю не о пацанах, а о знакомых девчонках, - каждый раз у меня это бывает по-разному... Мне давно хочется знать, дрочит ли "на меня" Саня, но эти вопросы мы с ним не обсуждаем - и я, насмешливо глядя ему в глаза, добавляю:

- Или что - подрочить слабо?

- Хуля мне дрочить? - отзывается Саня. - Я лучше в жопе твоей.... в очке твоём подрочу... пойдём!

- Ага, подрочишь, если я тебе дам... - снисходительно смеюсь я, и эта моя снисходительность тоже часть моего "камуфляжа". - А если не дам?

- Я ж тебе дам, - не задумываясь, парирует Саня. - Ты меня, а я - тебя... пойдём!

Ну, блин... логика железная! "Ты меня, а я - тебя", - говорит Саня, и я, невольно сжимая мышцы сфинктера, чувствую, как сладкий зуд буравчиками сверлит мою промежность... Мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, на небе - ни облачка, и кажется, что воздух, обжигающе горячий, невидимо дрожит от звенящего зноя...

- Ну...пойдём? - Саня, легонько толкая меня в бок локтём, смотрит на меня вопросительно.

- Ты что - не можешь без этого? - тихо смеюсь я; настойчивость, с какой Саня зовёт меня к себе, вызывает у меня самые противоречивые чувства: его ничем не прикрытое, совершенно конкретное желание одновременно и возбуждает, и удивляет меня... "как он так может?" - думаю я. Что он возбуждён и что хочет, мне вполне понятно, потому что я тоже возбуждён и тоже хочу, и хочу я не меньше его, но - признаваться в своём желании так открыто и так откровенно?

- Смотри... - вместо ответа Саня разводит в стороны колени, и я, скосив глаза, вижу, как вдоль правой ноги штанина его шорт бугристо выпирает. - Видишь... стоит! - не без гордости говорит он, шевеля под штаниной напряженным членом. - Пощупай...

- Ага, сейчас...

Саня, неожиданно схватив мою руку за запястье, рывком притягивает ее к своей промежности.

- Ты что, бля... совсем, бля, что ли? - Я тут же с силой вырываю свою руку из цепких Саниных пальцев, лишь на секунду коснувшись его твёрдого - напряженно бугрящегося - члена.

- А что? - смеётся Саня. - Никого же нет... кто нас видит?

Скамейка, на которой мы сидим, находится с внешней стороны забора, или, как здесь говорят, "за двором", и - хотя улица совершенно пустынна, тем не менее...

- Совсем, бля... совсем уже охуел... - шепчу я, не скрываю досаду.

- А что... что такого я сделал? - Саню веселит мой неподдельный испуг, с каким я стремительно вырвал свою руку.

- Ничего! Простой, как три копейки...

- Да ладно тебе! Из-за пустяка....

- Тебе всё пустяк...

Не отвечая, Саня какое-то время с любопытством неофита смотрит на собственную штанину, которая - под напором его напряженного члена - толчками приподнимается... Невольно скосив глаза, я тоже смотрю на его штанину... и, глядя на шевелящийся бугор, я отчетливо представляя напряженно твёрдый, горячий, сочно залупившийся Санин член... "ох, как сейчас мы покайфуем!" - с наслаждением думаю, и, думая так - предвкушая скорый кайф, я снова невидимо сжимаю мышцы сфинктера, чувствую, как сладчайший зуд пронизывает мою промежность...

- Ну, что... пойдём? - оторвав взгляд от штанины, Саня смотрит на меня вопросительно.

Я молчу; он хочет, и он этого не скрывает; а я... я тоже хочу, причём, хочу я не меньше, чем он, и у меня тоже стоит, но я в плавках, и потому моего стояка не видно... "и хорошо... - думаю я, - хорошо, что не видно", - я почему-то так не могу... то есть, не могу так откровенно, как Саня: он, когда начинает меня уламывать уже открытым текстом, каждый раз ведёт себя так, будто оба мы, он и я, самые настоящие гомики... а мы с ним.... "Мы - не гомики! - думаю я. - Мы - просто так..."

- Вла-а-д... - в голосе Сани упруго звучит нетерпение.

- А?

- Хуй на! Вставай...

- Ты что - всё ещё хочешь? Ещё не передумал? - голосом, полным ехидства, мстительно уточняю я; и правильно: нечего хватать меня за руку - тянуть мою руку к своему початку... и тут же, не менее мстительно - с той же самой интонацией, я добавляю, глядя Сане в глаза: - Я же сказал тебе - посоветовал...

- Что ты мне посоветовал? - Саня смотрит на меня вопросительно, не совсем понимая.

- А то... солнце, воздух, онанизм укрепляют организм! Вообрази меня - и вперед! Можешь руку намылить... какая тебе разница? Устала правая - работай левой...

- Это ты будешь меня воображать ... понял? - парирует Саня. - А я тебя без всякого воображения отпистоню... пойдём, бля!

- Я вообще никого не воображаю - не занимаюсь этим, - не моргнув глазам, вру я. Мне почему-то хочется, чтобы Саня думал - и верил - что онанизмом я не занимаюсь... ну, то есть, вообще не занимаюсь! Будто в пятнадцать-шестнадцать лет такое возможно... Впрочем, Саня тоже никогда открыто не признавался мне в том, что он дрочит, и о том, что он дрочит, я могу лишь догадываться - по собственному опыту. - А вот ты советом моим можешь без всякого труда воспользоваться, - говорю я.

- Мы рождены, чтоб сказку сделать былью... - смеётся Саня. Кажется, его совершенно не волнует, дрочу я или нет. Ему хочется в жопу - хочется со мной трахаться, и он этого не скрывает. - Ну, Влад... ну, чего ты? Чего ты ломаешься? Пойдём!

- Блин, не отстанешь теперь! - говорю я. Напряженный член мой сладко ноет, и я сам уже хочу сильно-сильно - хочу не меньше Сани, но... врагу не сдаётся наш гордый "Варяг", и я до последнего делаю вид, что я совсем не хочу и что если... если сейчас я и соглашусь к нему идти, то лишь потому, что он, то есть Саня, "теперь не отстанет".

- Не отстану, - соглашается Саня, через штанину сдавливая ладонью свой напряженно выпирающий шишкой член. - Пойдём!

Ох, до чего он настойчив: "пойдём", "пойдём"... конечно, пойдём! Куда же я денусь... Мне тоже хочется сдавить, стиснуть ладонью свой сладко ноющий член, но я не делаю этого - терплю. Саня, убрав свою ладонь в сторону, вновь шевелит членом... "Какой, всё-таки, он дурак - верит, что я не хочу", - думаю я, глядя, как штанина его шорт под напором члена упруго, соблазняюще бугрится: сжимая мышцы сфинктера, Саня конвульсивно дёргает - толчками приподнимает - свой напряженно твёрдый агрегат.

- Давай вечером, - говорю я, тем самым показывая, что я почти сдаюсь - я согласен в принципе, и вместе с тем, говоря "давай вечером", я делая последний штрих, камуфлирующий моё собственное страстное желание... какой я умный!

- Хуля вечером? Давай сейчас.... - сунув руку в карман - прижимая напряженный член к ноге, чтобы он не вздымал откровенным колом шорты, Саня решительно поднимается. - Чего нам до вечера ждать? И вообще... зачем нам на вечер откладывать то, что мы с тобой запросто можем сделать утром, - тихо смеётся он. - Пойдём...

- Тебе что - так хочется в жопу дать? - я смотрю на Саню, прищурившись.

- А ты что - не хочешь этого? - Саня, улыбается. Он стоит передо мной, глубоко засунув руки в карманы шорт, и в глазах его, устремлённых на меня, плавится напористое желание... "а ты что - не хочешь этого?" - спрашивает он; вопрос, что называется, в лоб, и - если бы Саня был чуть терпеливее, он бы, задав этот вопрос, иезуитски дожидался бы ответа, но Сане не терпится - и он, шевеля руками в карманах шорт, тут же добавляет: - Влад, ну, всё... что ты, бля, как целка? Пойдём, бля! По разику...

- "Бля", "бля"... достал, бля! - Слово "бля" я произношу, явно передразнивая Саню, но он на это не обращает никакого внимания, и я... как бы машинально засовывая руку в карман шорт, я молча - покорно! - поднимаюсь.. Член мой сладостно ноет, и я незаметно - с томительным наслаждением - наконец-то сжимаю, стискиваю его ладонью...

- Ба! Я к Сане пошел, - кричу я, предупреждая бабку, что я ухожу.

- Иди, - доносится из глубины двора, из-за деревьев, бабкин голос; слышно, как она гремит кастрюлями - моет посуду.

- Давно бы так... - смеётся Саня, и лицо его выражает чувство нескрываемого предвкушения. - Ох, бля... загоню тебе сейчас - по самые помидоры! - возбуждённо шепчет он.

- Ага, отсосёшь сначала... - тихо смеюсь я, с наслаждением сжимая ладонью свой ноющий от напряжения член.

Мы идём по улице, держа руки в карманах... оба - в одних шортах, оба - загорелые, и солнце безжалостно печёт наши голые плечи, - макушка лета, залитая солнечным светом улица по-деревенски пустынна - никого нигде не видно, и только слышно, как где-то безостановочно, словно заведённая, кудахчет курица...

Живёт Саня домов через десять от дома моего, и, пока мы идём к нему, он мне рассказывает, что сосед его, дед Митроха, вчера вечером за полчаса натаскал на пруду ведро рыбы.

- Говорит, клюёт на закате зверски...

- Дык, что... в чём проблема? Давай вечером тоже съездим - посидим с удочками, - предлагаю я.

- Давай, - соглашается Саня.

Мы идём - внешне неторопливо - по залитой зноем улице, оба - загорелые, оба - в одних шортах... говорим о рыбалке - о том, что дед Митроха рыбу, очевидно, прикармливает, а значит, у него есть свои места, где ловится за полчаса по ведру.... я невидимо сжимаю ладонью член, незаметно тискаю его, мну, и член мой сладко ноет от предвкушения кайфа, - последнее школьное лето... В августе Саня собирается поступать в автодорожный техникум, а мне ещё год учиться в школе, и куда я пойду потом, я пока не знаю - ещё не думал об этом; никакого особого призвания у меня нет, и куда идти учиться после школы, мне, в общем-то, всё равно... мы идём по залитой солнцем улице, говорим о рыбалке, но каждый из нас думает о том, что будет сейчас, - предвкушение наслаждения плавится в груди не хуже июльского зноя...

Саня открывает дверь дома, и - едва я вхожу в полутёмный прохладный коридор, как он тут же нетерпеливо впечатывает ладонь в мою задницу: пальцы его сжимают, сладострастно стискивают мои ягодицы.

- Ох, блядь... я хуею от твоей попочки... - шепчет он, через шорты жадно лапая мой зад.

И сразу, не медля ни секунды, он рывком прижимая меня к себе, - с силой упираясь твёрдостью своего возбуждённо торчащего члена в точно такую же твёрдость члена моего, Саня жадно - засосно - впивается в мои губы своими, уверенно, будто мы делаем это каждый день, вбирает их в рот - начинает с жаром сосать... и в ту же секунду руки мои сами собой оказываются на упруго-мягких Саниных полушариях: я, с силой прижимаясь к нему, с наслаждением обхватываю ладонями его круглую задницу, жадно, возбуждённо мну её, через шорты стискивая, сжимая пальцами сочную мякоть...

Член мой в плавках зудит, и от сладкого этого зуда гудит, ноет промежность, - мы стоит в полутёмном коридоре, вжимаясь друг в друга, Саня жадно, жарко сосет меня в губы, язык его упруго бьётся у меня во рту, и мы оба - он и я - сопим, как первобытные паровозы... наконец, не без усилия выворачивая голову вбок, я в буквальном смысле вырываю свои губы из его рта... сердце у меня бьётся, колотится, отчего грудь ходит ходуном, - глядя на Саню, я с трудом перевожу дыхание...

- Охуел, бля... - выдыхаю я непослушными, вмиг опухшими губами, глядя Сане в глаза... в такие минуты мне кажется, что я люблю его - люблю! люблю всего! - и мне наплевать, кто и что про это думает, и как это называется, и кто мы такие, и вообще... пусть думают, что хотят, - флаг им в руки! В такие минуты есть только мы - я и Саня, и про нас - про эти наши минуты - никто ничего не знает, и это - главное... глядя Сане в глаза, я невольно облизываю пылающие губы, - не отвечая - не выпуская меня из рук, он толкает меня к дивану, но дверь не замкнута, и я, упираясь ладонями ему в грудь, с силой отталкиваю его от себя. - Дверь... дверь, бля, закрой! - возбуждённо шепчу я, машинально поправляя через шорты сладко ноющий, несгибаемо твёрдый член..

Саня, снова ничего не говоря - ничего не отвечая, выпускает меня из объятий и, повернувшись к двери, дважды проворачивает ключ в замочной скважине: щёлк, щёлк... Возбуждён Саня не меньше моего, и возбуждение это неприкрыто сквозит во всём его облике: в торопливых движениях, в частом дыхании, в напористо устремлённом взгляде потемневших - шальных - глаз, - торопливо замкнув дверь, Саня вновь поворачивается ко мне, при этом он так же, как и я, машинально облизывает губы... дверь на замке, и мы... какая разница, как это называется! Беззаботное, залитое солнцем лето, и Саня - мой друг, и мы - вдвоём... и - что ещё нужно для счастья в шестнадцать лет?

В коридоре, в углу, стоит обшарпанная, почерневшая от времени тумбочка, и еще стоит вдоль стены застеленный старым покрывалом диван, - больше в коридоре из мебели ничего нет. Над диваном расположено окно, но сейчас лето, и окно завешено плотной тканью - поэтому в коридоре прохладно и полумрак; иногда мы трахаемся в доме - в Саниной комнате, а иногда, в дом не заходя, занимаемся этим прямо здесь, в коридоре на диване, и где заниматься этим, для меня никакой разницы нет... как, впрочем, и для Сани; секунду-другую Саня смотрит на меня молча, словно видит меня впервые, и я невольно ловлю себя на мысли, что если вдруг... если вдруг по какой-либо причине я и захочу сейчас прервать эти игрища, то сделать мне это так просто вряд ли удастся, - глядя мне в глаза, Саня машинально сжимает, через шорты тискает, ладонью мнёт свой колом вздыбленный член...

Собственно, что будет дальше, я знаю: сейчас Саня повалит, опрокинет меня на диван, нетерпеливо навалится сверху, подомнет под себя, и я... о, всё не так просто! - Саня, жарко сопя, навалится на меня сверху, и я тут же начну делать вид, что я вырываюсь - что я или передумал, или не решил ещё, хочу ли я этого на самом деле, и потому, уже лёжа под Саней я начну усиленно сопротивляться, - какое-то время, сопя и пыхтя, мы будем бороться руками и ногами, и от этой борьбы оба мы будем еще больше, еще сильнее возбуждаться... потом, словно бы выдохнувшись, я сделаю вид, что я сдаюсь - что я уступаю ему... и - уступая, я покорно раздвину, расставлю под ним ноги: он тут же, пользуясь моей "слабостью", жадно обхватит мои губы своими, до боли всосется в них, а я скользну ладонями по его спине, по пояснице, и ладони мои вмиг наполнятся упруго-мягкими Саниными ягодицами, - минуту-другую, лёжа под Саней с раздвинутыми, полусогнутыми в коленях ногами, я буду тискать через шорты его возбуждающе сочную задницу... потом, словно бы сами собой, руки мои скользнут под резинку шорт, и я почувствую под ладонями бархатистую кожу двух симметрично сжимающихся полушарий, - какое-то время, пока Саня, вдавливаясь твёрдо бугрящимся пахом в такой же твёрдый пах мой, будет сосать меня в губы, я с наслаждением буду мять, тискать, гладить его судорожно сжимающиеся булочки, и мы оба при этом будем сопеть, испытывая всё возрастающее удовольствие...

потом, закрутив головой, я вырву губы свои из губ Саниных и - подминая его под себя, с наслаждением вдавлюсь напряженно твёрдым членом в твёрдый пах его: оказавшись подо мной, Саня точно так же разведёт, раздвинет в стороны ноги, и, пока сосать в губы буду его я, он, лежа подо мной, будет ласкать, тискать, мять ладонями задницу мою, запустив нетерпеливые руки под резинку моих шорт ... а потом мы, ни слова не говоря, стянем с себя шорты - и, ни на секунду не задумываясь, ни секунды не мешкая, Саня тут же сдёрнет с себя трусы, а я, на него глядя, стащу с себя плавки, и - с торчащими, хищно залупившимися членами мы окажется совершенно голыми: Саня снова навалится на меня, с силой вдавится горячим твёрдым членом в мой живот, и мои горячие нетерпеливые ладони заскользят по его возбуждающе голому телу.... это ли ни кайф - в шестнадцать лет?

Упиваясь обжигающей наготой друг друга, шалея от наготы собственной, какое-то время мы будем молча, с сопением тискать один одного, будем снова и снова сосать друг друга в губы и, поочередно друг друга подминая - друг на друга ложась, будем скользить, елозить друг по другу своими напряженно вздыбленными, горячими, клейко залупающимися членами... а потом Саня - именно Саня! - снова проявит инициативу: мы ляжем "валетом", и губы наши, чуть припухшие от обоюдного сосания, горячо заскользят по горячей плоти, - какое-то время мы будем жадно, с наслаждением сосать друг у друга обжигающе горячие члены, ритмично двигая головами - скользяще насаживаясь на члены друг друга влажно обжимающими, обжигающими ртами...

потом я лягу на спину, а Саня "валетом" станет надо мной и снова будет сосать мой член, уже согнувшись - стоя надо мной раком, а я в это время, обхватив ладонями его раскрытые, распахнутые ягодицы, буду ритмично двигать головой между его расставленными ногами, одновременно видя, как конвульсивно - призывно! - сжимается его туго стиснутое, черными волосами обрамлённое очко... или - наоборот - ляжет на спину он, а раком, раздвинув колени, стану над ним я - и тогда моим уже давно не девственным, но всё ещё крепко-накрепко сжатым, стиснутым очком любоваться будет он... и когда у нас у обоих заболят челюсти, и мы, вдоволь насосавшись, оба устанем от этого занятия, Саня - именно Саня! - вновь проявит инициативу: глядя на меня ошалевшими, от кайфа потемневшими глазами, он жарко выдохнет: "Давай в жопу... в жопу давай!", и я, такими же ошалевшими от наслаждения глазами глядя на него и уже не прикидываясь и не валяя дурака, тут же с готовностью отзовусь: "Я тебя первый..."

Всё это будет сейчас - через минуту, через пять минут, через десять, а пока... глядя мне в глаза, Саня машинально сжимает, ладонью тискает, через шорты мнёт свой колом вздыбленный член...

- Ну, что... с вазелином, бля, или как? - возбуждённо шепчет он, и в глазах его с новой силой вспыхивает блеск нетерпения. Сане семнадцать, и член у него тоже сантиметров семнадцать, если не больше... впрочем, у меня не меньше, хотя по возрасту я почти на год младше его.

- А в рот, бля... в ротик - не хочешь? - тут же парирую я, говоря ему в тон, и эта нарочитая - взаимная - грубость тоже является частью нашей "культурной программы"...

- А ты что - в ротик хочешь? Хочешь в ротик взять, да? Хочешь? - Саня, глядя на меня, облизывает губы.

Черт его знает, зачем мы так говорим... прямолинейность эта возбуждает меня, когда Саня, созревший для очередного раза, в очередной раз начинает меня уговаривать - начинает делать всякие намёки, а я, соответственно, делаю вид, что намёков его не понимаю, и тогда, видя мою "бестолковость", он говорит мне открытым текстом: "Я тебя выебу!" или "Ты у меня отсосёшь!"- и слова эти, однозначные в своей изначальной сути, звучат весомо, зримо и грубо... он говорит: "Я тебя выебу!", говорит: "Ты у меня отсосёшь!" - и такая буквальность, такое откровенное, ничем не прикрытое желание каждый раз меня неизменно ещё больше подстёгивает, - да, когда Саня, созревший для очередного раза, в очередной раз меня уламывает, это понятно.... а зачем мы всё это говорим друг другу сейчас, когда дверь уже закрыта и мы вдвоем?..

Может быть, - думаю я теперь, по прошествии лет вспоминая наши не такие уж и необычные отношения, - мы, с упоением юности трахающие друг друга, таким вербальным образом подсознательно защищались на пороге грядущей жизни от возможности собственной гомосексуальности? И тогда эта подчеркнутая - постоянно подчеркиваемая - грубость должна была со всей очевидной неоспоримостью свидетельствовать, что мы, с упоением трахая друг друга, всё равно остаёмся мужчинами... "со всей очевидной неоспоримостью" - какая, блин, это глупость! Какая чушь! Как будто воины Спарты или воины Древней Греции были не мужчины... но кто тогда знал обо всём этом? И потом... мало ведь кто может в шестнадцать-семнадцать лет осознанно, "со всей очевидной неоспоримостью", сказать - и сказать даже не окружающим, а хотя бы себе самому - что он... кто? Изгой? Извращенец? Преступник?

В эпоху поздней Империи для называния отношений, подобных нашим, в обиходе и было-то всего два-три слова - не больше, и звучали они, слова эти, не самым лучшим образом... В десятом классе, листая в школьной библиотеке энциклопедический словарь - готовя какое-то сообщение к уроку истории, я совершенно случайно наткнулся на слово "мужеложство" - и до сих пор помню, как беззвучно, одними губами, я шептал это новое для меня слово, словно пробуя его на вкус, и странно было при этом видеть, что в такой толстой и солидной книге - в энциклопедии, доступной для всех! - есть слово, обозначающее то, чем тайно занимаемся мы... во время очередного траха я поделился своим знанием с Саней: "Знаешь, как называется то, что мы делаем?" "Как?" - отозвался он, смазывая вазелином головку своего вздыбленного члена. "Мужеложство", - просветил я Саню.

Он, уже оттраханный мною, закончив подготовку - вытирая с пальца вазелин, посмотрел на меня, предвкушающе улыбаясь: "Это называется: поднимай ноги, и я вгоню свою шишку тебе по самые помидоры... вот как это называется!" - никакого впечатления слово "мужеложство" на него не произвело... Теперь, по прошествии лет, я думаю: нужно прожить какой-то кусок жизни, чтобы суметь разобраться и в самом себе, и в окружающем нас мире... а что знали о себе и о мире в шестнадцать-семнадцать лет мы, жившие в стране, где "секса не было"?

Саня, глядя на меня, машинально сжимает, мнёт, через шорты свой колом вздыбленный член - и у меня от нетерпения, от предвкушения наслаждения между ног всё полыхает...

- Ну, так что... отсосать - хочешь? - шепчет Саня, в полумраке коридора делая шаг ко мне; сейчас... сейчас он бросится - повалит меня, опрокинет на диван, навалится сверху, с силой вдавливаясь своим напряженно твёрдым членом в член мой, и член мой от предвкушения этого сладко ноет... и даже не ноет - гудит!

- Это ты у меня... ты сейчас будешь сосать ... понял? - я отступаю, пятясь назад.

- А в жопу - дашь? - шепчет Саня, и голос его, глуховатый от возбуждения, жарко вибрирует..

- А ты что - в жопу любишь?

- А ты что - не любишь? - Саня делает ещё один шаг, сокращающий между нами и без того малое расстояние, и...

Он не успевает ничего сделать: ни броситься на меня, ни повалить меня на диван, ни, ломая моё сопротивление, навалиться на меня сверху, - совершенно неожиданно и потому оглушительно громко, ввергая нас обоих в невольное онемение, раздаётся дробный стук в дверь...

Вот, собственно, и всё... Прошли, пролетели годы, и Саня стал областным начальником - в областном департаменте строительства он занимает не самое последнее место, но я сейчас совсем не об этом - я о странной прихотливости нашей памяти: мы трахались до этого и трахались после этого, а мне - до мельчайших подробностей! - вспоминается день, когда никакого траха у нас не случилось... и почему именно этот день теперь, спустя годы, вспоминается мне, когда я думаю о Сане, я не знаю... Какой-то особой - испепеляющей и страстной - любви у нас не было: мы никогда не шептали друг другу всякие ласковые слова, никогда не давали друг другу клятвы, никогда ничего друг от друга не требовали, и вообще - никогда никаким образом не выясняли ни наши отношения, ни наше отношение к нашим отношениям, - ничего этого у нас не было... а было - что?

Была юность на закате Империи, и юное томление пусть не часто, но достаточно регулярно разрешалось у нас, помимо одинокой мастурбации, ещё и таким - вполне естественным, если не брать во внимание всякую словесную шелуху - образом... да, дурманящей, сводящей с ума любви у нас с Саней не было, а была у нас самая обычная дружба - была взаимная симпатия, и еще был секс, доставлявший нам обоим минуты обоюдного удовольствия: мы трахались до самого призыва в армию (призывались мы, несмотря на разницу в возрасте, вместе: я в свой первый призыв не попал, а Саня до ухода в армию успел окончить строительный техникум), и потом, уже после армии, мы трахались еще несколько раз... словом, была самая обычная юность, и был в этой юности самый обычный однополый секс, но теперь, когда я думаю о юности и о Сане, вспоминаются мне почему-то не наши успешные - упоительные! - трахи, а сразу же, перво-наперво, встаёт перед мысленным моим взором именно этот случай - этот июльский день... и каждый раз, вспоминая этот день, я неизменно думаю о том, что, проживая день за днём, мы никогда не может знать заранее, что именно впечатается в нашу память из проживаемой нами жизни, - нам не дано предугадать, о чём будем помнить мы, оглядываясь назад, через десять лет, через двадцать... да-да, именно так! - я думаю о юности и о Сане, и сразу же вспоминается мне знойный июльский день, и даже не день, а позднее-позднее утро, в которое так ничего и не случилось: мы идём по улице, предусмотрительно держа руки в карманах, оба - в одних шортах, оба - загорелые, и солнце безжалостно печёт наши голые плечи, - последнее школьное лето, улица залита обжигающим солнцем - нигде никого не видно, и только слышно, как где-то безостановочно, словно заведённая, кудахчет курица...





--------------------------------------------
Pavel Beloglinsky: НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ... - Final edition, 2007-01-27

Интересное